«Истинная правда», — подумав, вздохнула с облегчением Гизелла.
Она посмеялась про себя над своей попыткой не солгать. Она боялась угрызений совести.
Митч следил за каждым ее движением.
— Ну а еще, Гизелла? Что ты хочешь от жизни?
Что она хотела от жизни? В данный момент она думала только о том, чтобы выиграть дурацкое пари и убраться с острова, пока еще не совсем потеряла голову и не влюбилась.
— Ну, мисс Красивые Ножки?
Митч стал водить указательным пальцем по ее обнаженному бедру.
— Мне кажется, я никогда всерьез не задумывалась об этом. — Она нервно засмеялась.
— Ты хочешь сказать, что никогда не ставила перед собой цель зарабатывать по двадцать тысяч долларов в день? — цинично поинтересовался он.
— Я бы хотела зарабатывать, чтобы обеспечивать себя всем необходимым, быть самостоятельной, конечно же, не зависеть от родителей, но…
— Может быть, тебе не хватит двадцати тысяч в день, чтобы носить шелковое белье и иметь просторный «мерседес»? — усмехнулся Митч.
— Послушай…
— Тогда, может быть, тридцать тысяч будут в самый раз? Я еще не встречал модели без амбиций, — пошутил он снова.
— Как ты меня достал, Митч! Я тебе уже говорила, что я не похожа на других моделей. Деньги для меня не главное. Я хочу быть счастливой. А я лично убедилась в том, что деньгами счастье не измерить.
Гизелла взяла в горсть песка.
— А ты, Митч? Что ты можешь рассказать мне о рекламном щите?
— Я бы предпочел забыть об этом проклятом щите. Это не моя затея. Я много раз видел, как моя сестра постоянно меняла мужчин, пытаясь познакомиться через объявления. И каждый раз она оставалась с разбитым сердцем и пустым кошельком. Нет, это не для меня. Я предпочитаю сам находить себе женщин и решать, когда и с кем мне знакомиться.
Гизелле показалось, что ее засасывает все глубже и глубже с каждым словом, которое он произносит. Ситуация, мягко говоря, была незавидная. Она подумала, что это пари ей не выиграть, и испугалась.
— Ты… — она замялась, — ты с кем-нибудь встречаешься в данный момент?
Гизелла обрадовалась, когда Митч покачал головой:
— Мне однажды крупно не повезло, когда я встречался с моделью. Мы вместе работали. Она была из тех, кто хочет получать по сорок тысяч в день и сделает все, что угодно, чтобы добиться этого.
Улыбка, исполненная горечи, появилась у него на лице.
— Кстати. Еще одно мое правило: больше никаких моделей.
Положение Гизеллы усложнилось. Ситуация была не просто незавидной — она была безнадежной. Может быть, Анита возьмет выигрыш частями?
«Больше никаких моделей!» Он именно это и сказал? Да еще и так категорично. Его слова вертелись у нее в голове. Раздраженным голосом она обратилась к нему:
— Больше никаких моделей? А кто же я тогда, по-твоему? И почему ты постоянно целуешь меня, если это, так сказать, против твоих правил?
Митчелл задумался, прежде чем посмотрел на нее. Он ответил низким хриплым голосом, от которого ее всю пробрало:
— Я не знаю, мисс Красивые Ножки. Я сам бы хотел знать. Но я не могу остановиться. Ты не такая, как все модели.
— Просто я не модель…
Митч дотронулся до ее губ, нежно провел по ним.
— Ш-ш, я знаю, мисс Красивые Ножки. Ты не такая, как другие модели. И тебе не надо постоянно напоминать мне об этом… Я знал это с самого начала. Именно поэтому мне сейчас так трудно. Я хочу тебя, но не могу… или, я бы даже сказал, не должен.
Он прикоснулся к ее лицу.
— Насколько я понял, тебя не интересует короткий роман. Но, дорогая, это все, что я могу тебе предложить.
Он рассказал ей все, был с ней откровенен. Митч мог отдать ей свое тело, но не сердце. И он это понимал.
От его прикосновений у нее быстрее забилось сердце, и она слегка покраснела. Гизелла закрыла глаза и задумалась. Он был прав. Короткие романы были не в ее стиле. Кроме того, она хотела его с их первой встречи. Но внутренний голос подсказывал ей, что именно такой роман нужен ей для победы в споре.
Митч медлил, у него захватило дыхание. Он понял, что лишился самообладания. Все, чего ему хотелось в данный момент, — это снять с нее одежду и любоваться ее телом при лунном свете, прикасаться к ней, чувствовать ее, тонуть в ней, пока она страстно не обхватит его ногами. Пока он ждал от нее какого-нибудь знака, пальцы его руки продолжали водить по ее груди, едва скрываемой купальником. Касаясь ее гладкой, шелковистой кожи, он почувствовал, как желание подступает к нему, словно шторм к острову. Митч взглянул на нее. Влажные губы Гизеллы набухли и раскрылись, они манили его. А Митч умирал от любовного голода. Он прильнул к ней и медленно наклонил голову, ожидая, что она возмутится… или прижмется к нему. От нее пахло тропическими цветами и далекой бурей. Ее сладкие губы ждали… Она томно вздохнула, и Митч забыл обо всем. Их губы слились в долгом и страстном поцелуе. Он ощутил ее вкус, аромат ее тела…