- Ладно, не будем мешать большим и сильным дядям мериться тем, чем они обычно меряются, и пойдем с тобой в медотсек. Мало ли, вдруг у тебя сотрясение... - подумав немного, Гарж все же не удержался. - Хотя о чем это я? Что там сотрясать.
- Пш-шел ты в черную дыру, - недовольно прохрипел Трой и первым потопал к санитарному отсеку. Их никто не останавливал, не звал - в коридоре вяло шевелились встающие, да капитаны переругивались между собой. И на обоих орал очень недовольный случившимся пилот.
О том, что Май умеет так орать, не только его экипаж, но и он сам узнал только сейчас. О том, что пилоту, оставшемуся без родного корабля, хреново, должны были узнать все. Оба Донни вылупились на него так, будто бы видели в первый раз в жизни, а он сам при этом имел как минимум три головы. Капитан Волк загадочно улыбался, поглядывая по сторонам.
Капитан полиции постарался взять дело в свои руки:
- Ружевич, сходи до медотсека, а? Подожди меня там, я переговорю с... переговорю, в общем, и приду. Мы пошли.
Но пилота первого класса сбить с пути было очень и очень сложно.
- Нет, капитан, - разочарованно и зло прошипел он, вцепляясь в предплечье Донни. Старший лейтенант поспешно ухватился за протянутую руку, пытаясь оторвать распсиховавшегося Мая от своего брата.
- Вы никуда не пошли. Я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы наш корабль вернулся. Немедленно. Прямо сейчас. Или мы будем прощаться, потому что я отправляюсь следом за ним.
Ружевичу было плохо, мерзко и тошно. Не потому что все это случилось, а потому что он понимал: все уже случилось настолько точно, что это никакими приказами не исправишь.
И вот это-то и плохо.
- Послушай сюда, лейтенант, - вдруг зло и серьезно прошипел капитан Донни. - Закрой рот и не смей со мной спорить. Гребаное корыто пошло ко дну, и ты оправляешься вместе с ним. Когда мы вернемся на станцию, попрощаешься со своими лейтенантскими нашивками и первым классом. Бабьи истерики в экстренной ситуации мне здесь на хрен не упали.
На этом разговор был окончен. Уходя следом за полицейскими, Волк панибратски похлопал его по плечу.
- Держись, парень. Сходи до Гаржа, пусть он тебе что-нибудь вколет.
- Да пошел ты, - огрызнулся Ружевич, отмахиваясь.
Пожав плечами, капитан контрабандистов ушел, напоследок всем своим наказав полицейских любить и не обижать. Да кем тут обижать вообще?
Всего один... а, вот и второй, из тех, кто действительно в состоянии оказать качественное сопротивление. Ну, еще девка и мальчишка, но их в расчет можно не брать. Быстро переключающийся мозг Мая пытался работать и не думать о потере корабля. О корабле можно поубиваться потом.
Слова Донни на удивление быстро поставило все на свои места.
Никки Райт сосредоточенно, не обращая ни на кого внимания, поправляла комбинезон. Рядовые сидели на полу и о чем-то тихо говорили, решив, что если капитана поблизости нет, то можно и не вставать. Сбоку осторожно подбирался Филлипс, видимо, в надежде оказать какую-то там медицинскую помощь.
Трэвиса не было, как и медика, к которому капитаны его упорно посылали. Да и вообще контрабандисты довольно быстро куда-то делись, как будто вовсе и не были арестованы (хотя, по факту, конечно, уже и не были, вряд ли они добровольно поведут корабль на станцию). Только двое - тот, что первым заговорил с капитаном после взрыва - и еще один.
У Мая во второй раз за день перехватило дыхание. Стряхнув с себя озабоченного его психическим состоянием Филлипса, Ружевич пошел вперед, прорычав:
- Отвали.
Психолог отваливать не собирался и шел следом, видимо, надеясь, когда пилот устанет, загнать его таки в медотсек.
Ситуация накалилась до предела. То есть, Маю казалось, что все стало очень плохо еще тогда, когда «Ниньё» схлопнулась, но нет, конкретно в данный момент все стало куда хуже.
- Май, можно... - заикнулся было Артур.
- Можно не надо? - раздраженно прервал его Ружевич, кладя на плечо одного из контрабандистов руку и разворачивая его к себе.
У него было около трех секунд, чтобы понять, кто перед ним. Совершенно незнакомый тип или же тип с хорошо знакомыми лицом? Настолько хорошо, как будто его фото были расставлены по всем углам родительского дома?
Был самый маленький шанс, что Май ошибается. Просто он сейчас немного не в своем уме. И можно было бы взмолиться об этом всевышнему или еще какой-нибудь дряни, но шанс был мал настолько, насколько дурна была идея, что слово капитана сможет оживить мертвых и отконвоировать корабль назад.
Раз секунда. Ружевич решился заглянуть в лицо мужчине, который готов был уже скинуть его руку.