- Сначала сделай то, что должен.
- А чего делать то? – попытался выяснить Санька, но, не удержав равновесие, начал падать спиной на асфальт, который вдруг провалился, пропуская его в пустоту.
- Придет время, поймешь, - услышал он вдогонку и вдруг ощутил под собой горячую, бугристую землю, давно не паханого колхозного поля.
- Ну и дела! Я что, помер, в натуре? - то ли прошептал, то ли подумал Санька, но глаза на всякий случай открывать не стал. Лежать было неудобно, но пошевелиться он тоже боялся, продолжая изображать мертвеца. Сколько прошло времени, даже примерно, оставалось глубокой тайной, как и то, что же всё-таки с ним произошло – память упорно отказывалась делиться информацией. Вскоре послышались взволнованные голоса. Не меняя позы, Лёха вновь приоткрыл глаза:
- Ни фига, меня долбануло! – пронеслось в гудящей голове. Мир изменился до неузнаваемости. От каждого растения, куда-то вверх, уходила еле заметная, дрожащая зеленая ниточка, исчезая на высоте нескольких метров. Санька скосил взгляд в сторону деревни, и заметил, что воздух на селением более густой и плотный, и тоже состоит из множества, почти прозрачных паутинок, только других цветов и оттенков. Издалека было трудно разобрать. Единственно, что было отчетливо видно, это переливающийся, вполне осязаемый луч, поднимающийся из центра села прямо в небо. Церковь – безошибочно понял Санька. Он попытался сосредоточиться на ощущениях, но ему помешала приближающаяся тревожно галдящая компания, заставляя вновь зажмуриться.
- Мы тут скворечник, ага , хотели повесить, - самозабвенно врал Федька, постоянно икая и сплевывая на землю, - А потом молния как даст!
- Да замолкни ты уже, скворечник! – рявкнула на него местная фельдшерица Семеновна, пытаясь прощупать у Саньки пульс, - Ага, живой, подлюка.
А Лёха уже окончательно пришел в себя, но в разговор вступить не торопился. Он с изумлением сквозь слегка приподнятые ресницы разглядывал совершенно незнакомый ему, но при этом понятный и жутко красивый окружающий пейзаж. Голова гудела, словно старый совковый пылесос «Ракета», который по децибелам не уступал звуку реальной ракеты. Только вместо мусора по мозговым шлангам и трубам неслась непонятная информация, которая мгновенно сортировалась и оседала на нужных полках практически девственного Лёхиного мозга.
- Красиво-то как!!! – пронеслась в мозгу незнакомая фраза.
- Почему же я раньше этого не видел??? Бухал наверно! – спросил и сам себе же ответил Лёха. Он как будто бы снял заляпанные жиром и грязью черно-белые очки, промыл глаза от сажи и копоти, и теперь созерцал мир в своей красоте, многообразии и взаимозависимости.
- Нити силы, - безошибочно обозначил он еле заметные мерцающие разными цветами тонюсенькие паутинки, соединяющие буквально все живые и неживые предметы. Он ещё слегка прищурился, напрягая зрение, и обвел глазами окружающее пространство.
- Сюрреализм какой-то, - сознание выдало очередное незнакомое слово.
Представшая перед глазами картина вообще не поддавалась описанию нормальными человеческими словами. Все предметы еле заметно мерцали и переливались множеством оттенков. Приглядевшись, Леха заметил одну особенность, всё, кроме людей, помаргивало своим, однородным цветом. Люди же излучали по два периодически вспыхивающих цвета.
- А, ясно! – пришло неожиданное понимание: вспышки, это сигналы с информацией, которую каждый предмет с периодичностью в доли секунды, выбрасывает в атмосферу, в том числе и люди. Только люди ещё и получают ответную информацию, фиксируя это мерцанием второго цвета.
Болезный наконец открыл глаза, сел на задницу и часто моргая, огляделся вокруг. Ничего не поменялось. Вокруг каждого из людей, воздух как будто сгущался и вибрировал, отдаленно напоминая утреннюю дымку, причем у всех разного цвета, а вверх уходили по две паутинки. Санька глянул на Семеновну и неожиданно выдал:
- Ты бы требуху проверила, чёта чернота какая-то там, помрешь ещё, - потом помотал головой и радостно вскочил, - Фу блин, прошли глюки. А то я уже думал, совсем кукушка испортилась.
Парень нервно прошелся вокруг опешившего народа и рванул в сторону деревни.
- Ну, всё, допился, белочку поймал, - покачала головой Семеновна.
- Ишо один прозрел, - прошептала бабка Зоя, тихонечко улыбнувшись беззубым ртом.
Глава 14. Бои местного значения…
Анютка с бабушкой совместно решили, что линейка, это не учебный процесс – можно и пропустить. Татьяна Михайловна, буквально вчера, у добрых людей, разжилась довольно неплохой фурнитурой и приличными нитками, а теперь сидела за швейной машинкой, и под колкие, но справедливые комментарии внучки, пыталась решить проблему со школьной формой. Самое простое – это юбка, которая пошилась довольно быстро и удачно. Довольная Анютка крутилась в обновке перед зеркалом и ждала к примерке следующие изделия.