- Увижу прогресс, вернемся к этому разговору, а пока не зли меня лучше, а то вообще передумаю.
- Ну, денег хоть тогда дай, на дело. Мне пацанам надо на тюрьму закинуть.
Она достала запечатанную пачку сотенных купюр и кинула вымогателю.
- Все, вали отсюда, скоро муж придет. Я жду письмо от сына. Там и поговорим.
Ковальчук, матеря на чем стоит свет, несговорчивую купчиху, ещё выходя из подъезда, позвонил своему человеку из ГУИНа и попросил о встрече. Он теперь просто не мог думать ни о чем другом, его внутренний монстр уже проснулся и требовал пищи. Тот перезвонил через пару часов и пообещал в течении нескольких дней встретиться на нейтральной территории и выслушать Ковальчука. В том, что человечек решит проблему с нужным письмом от сыночка мамочке, он не сомневался ни на секунду. Покончив с самым важным и первичным делом, он принялся за второе. Звонить женщине адвокату, которая представляла интересы потерпевшей, было бессмысленно. Та, на подсознательном уровне просто ненавидела Ковальчука, да и её профессиональный уровень, не смотря на молодость, был очень высокий. Самое слабое звено в той компании был пьющий отчим. Он хотя и не имел решающего слова, но начать с кого-то было надо, и Ковальчук остановился на нем. Доехав до своего офиса и подняв дело, он уселся разрабатывать план окучивания забулдыги-отчима. По сути, чтобы не противоречить основной доказательной базе, в показаниях нужно было изменить самую малость. Надо, чтобы потерпевшая вспомнила всего одну подробность, что в подвал она зашла с Еремеевым младшим добровольно, потому что с ним дружила, а те два гопника присоединились уже потом, сами по себе. Можно конечно поработать и с самой девчонкой, но она, скорее всего, побежит к адвокату. Или к матери, которая тоже побежит к адвокату. Замкнутый круг. Остается отчим, надо, чтобы он свернул мозг матери, а та уже, убедила дочь. Он ещё раз вчитался в дело и вдруг понял, что девчонка не будет слушать своих родителей, от слова ‘совсем’. Она отдалилась от них просто на космическое расстояние, слушая только свою адвокатессу. Вспоминая и перечитывая допросы, он сообразил, что родителей перекупит без труда. Но сначала надо избавиться от адвоката. Тогда и девчонка поплывет. Ей просто не к кому будет обратиться.
- Адвокатшу надо валить! - сказал он вслух и замер, испугавшись собственных слов.
Еремеева сказала, что денег у неё вагон, вот пусть и платит. Других вариантов все равно нет. Но прежде, чем вступать на эту скользкую и опасную тропинку, надо получить гарантию оплаты заказа. А для этого сначала надо выяснить, сколько это стоит в принципе. Да умножить на два. Блядь! Как все сложно! А главное, шаг влево и шаг вправо приравнивается к расстрелу, ошибаться нельзя. Это тебе не кино – выключил и забыл. Поковырявшись в своей памяти, он набрал номер.
- Здарова алтушник, чего надо? – не слишком вежливо ответили ему после нескольких гудков.
- Перетереть бы, - подстраиваясь под сленг, не слишком уверенно начал Ковальчук.
- С тобой что ли? О чём? – издеваясь, хмыкнул оппонент.
- Не по телефону, - продолжил адвокат, уже жалея, что начал этот разговор.
- Если потеряю время, тебе придется заплатить.
- Зачем терять время, поехали на ‘Камушки’, шашлыков поедим, там и поговорим. Я угощаю.
- Ясное дело угощаешь. Во сколько подъехать?
- Давай через час.
- Ладно, буду.
В этой шашлычке в любой день и в любой час не протолкнуться, хоть в пять утра загляни, место посидеть просто так, с ходу, вряд ли найдешь. Но для хороших людей, пара мест, в дальнем закуточке, всегда имеется. По оценкам хозяев этого заведения Александр Седых, по кличке Трамвай, был не просто хорошим человеком, он был чудесным и замечательным, поэтому отдельный столик, закрытый шторкой от основного зала и с видом на залив, всегда был для него свободен. С Ковальчуком они как-то пересеклись по делу о вымогательстве, где неожиданно оказались полезны друг другу. Потом еще пару раз соприкасались по подобным обстоятельствам.
- Говори, - бросил подошедшему адвокату Трамвай, с аппетитом обгладывая сочный, только что с мангала, чалагач.
- У меня не совсем обычная просьба. Мой клиент… готов…
- Та кончай мычать, говори толком, - рыкнул потерявший терпение уголовник.
- Надо убрать одного адвоката. Женщину, - на одном дыхании выпалил Ковальчук.
Трамвай на несколько секунд завис с куском мяса во рту, потом отмер и переспросил:
- Что значит убрать?
- Совсем убрать, - проблеял адвокат.
- А ну-ка пошли на улицу, - подскочил с места Трамвай, увлекая за собой Ковальчука.