- Да! – ответила она немного погодя, - Но я не уверена в себе.
- Я тебя научу этому. Есть куча методик. На самом деле это не сложно, надо просто знать пару секретов, - улыбнулся Сергей.
- Правда? – удивилась Марина, - Я думала, что эта черта характера.
- Любую черту можно превратить в неприступную стенку, поверь мне.
- Ты правда научишь?
- Обещаю, поехали уже завтракать, а то твой учитель помрет с голода, а ты так и останешься неучем…
Они собрались и пешочком отправились на центральную улицу города, где кафешки ютились буквально друг на друге. Их выбор пал на ближайшее заведение с утренним названием: ‘Разгулофф’. Плотно позавтракав, они заказали себе кофе с мороженным, и расслабленно откинулись на мягкий, кожаный диван.
- Спрашивай, - тихо сказала Марина, остро глянув на Сергея.
- Что спрашивать? – слегка напрягся он.
- Все, что вас с Павлом интересует, - сказала она твердо.
- Тебе же тяжело об этом говорить?
- Я справлюсь, ты же сам сказал, что я не трусиха.
- Да, ты моя отважная девочка! – улыбнулся он.
- Все нормально, я правда хочу вам помочь.
- Хорошо. Кто такой Ковальчук и почему он тебя искал?
- Зачем я ему понадобилась, я правда не знаю, могу только догадываться. В последнее время мать с отчимом мне постоянно намекали, что надо опять идти в суд и что-то там писать. Похоже, он им заплатил, только не знаю за что, - она немного помолчала и сказала, - Ковальчук, это адвокат одного из уродов, которые затащили меня в подвал. Но он мне даже помог немного во время суда. Может, надо было с ним встретиться поговорить?
- Обязательно встретимся и поговорим, - спокойно согласился Сергей, - Только тогда, когда сами захотим, а не тогда, когда кому-то это приспичило, да так, что даже отправил отморозков по твою душу.
- Я сама удивилась, мог бы просто сам ко мне подойти, я его нисколечко не боялась.
- Значит, вопрос был слишком щепетильный и важный, что он решил начать с банального устрашения. А что случилось с твоим адвокатом? Ты же вроде ей полностью доверяла?
- Да, если бы не она, я бы даже заявление писать не стала. Она заставила. Потом, когда начались наезды на меня и на родителей, она меня вообще забрала и поселила к своим знакомым. Она лучше всех! А сейчас ей плохо, - девушка скривила губы, стараясь не заплакать.
- А что с ней произошло? И когда?
- Я и сама толком не поняла. Её сестра Люба, позвонила мне и сказала, что была авария и Валя, ну Валентина Игоревна, мой адвокат, в коме. Ты меня как раз туда и подвозил.
- Значит, авария была примерно дня четыре назад, верно?
- Получается так. Хотя она могла мне и не сразу позвонить.
- Она сама водила машину?
- Да, водила, но чаще ездила с водителем.
- А когда была авария, она была одна?
- Я не знаю. Но могу позвонить Любе, её сестре, она наверняка знает.
- У тебя есть её номер?
- Да, сейчас найду записную книжку, - её рука нырнула в безразмерный девичий рюкзачок. Она неожиданно замерла и подняла на него внезапно округлившиеся глаза, прикрыв рот ладошкой - Ты думаешь, что это не просто авария?
- Я почти в этом уверен, - ответил Сергей...
Глава 24. Школьные баталии…
Настя сидела в учительской и готовилась к очередному уроку английского языка, который должен был пройти как раз в классе, где она была классным руководителем. Корректируя план урока, она параллельно прислушивалась к разговорам других учителей.
- Я ваааще не понимаю некоторых родителей, которые не позаботились о своих спиногрызах, - манерно вытянув губы, томно вещала учительница по рисованию Анжелики Олеговна, описывая в воздухе замысловатые круги своими наманикюреными пальцами, на которых было нанизано, как минимум, с десяток золотых колец.
А если взять в расчет по несколько дырок в каждом ухе, да прибавить к ним две цепочки с подвесками на шее и пару браслетов на конечностях, то, если её прямо сейчас, вот так сдать в ломбард, можно было бы безбедно прожить, как минимум с пол года, семье из трех взрослых человек. С собакой и кошкой. Она же являлась местным, непререкаемым законодателем мод, а по совместительству была женой тутошнего, как она сама говорила, директора лесхоза, который на пару с начальником сельской милиции, усердно трясли, как груши по осени, многочисленные лесные бригады.
Придирчиво оглядев состояние своих пальцев, она зачем-то подула на свои ярко красные ногти, видимо сдувала вредную школьную пыль, и с тяжелым, громким вздохом смертельно уставшего человека, растягивая слова, продолжила: