Ковальчук с трудом поднялся и достал бутылку с каким-то заморским пойлом, немного постояв, вернул её обратно.
- Все! Надо взять себя в руки, - прохрипел он и внезапно в ужасе замер, ему показался шорох из зала.
Потихоньку подкравшись к проему, он еле-еле заставил себя заглянуть внутрь и тут же взревел раненой белугой:
- Андрюха!!! Братан!!!
Посреди разгрома, приняв сидячее положение, весь в крови, стекле и каких-то стружках, покачивая телом и мотая туда-сюда головой, сидел вполне себе живой Тихонов. Ковальчук метнулся к нему, упал рядом на колени, обхватил его руками и целуя в разбитую голову счастливо подвывал:
- Андрюха, друган, как же я рад, что ты живой, сейчас отдам тебе эти сраные деньги.
При слове ‘деньги’, Тихонов поднял на него офигевшие глаза и прохрипел:
- Юра, это что такое было?
Тот, размазывая свои слезы и чужую кровь по всему лицу, быстро затараторил:
- Ну, ты брат даешь, как запнулся об стул, как сломал его, потом бабах, башкой прямо в зеркало. Ты знаешь, сколько это фигня денег стоит? – он громко шмыгнул носом и продолжил, - Да хер, с ними, с деньгами, ещё заработаем. Главное ты живой!
Через час, они оба помытые и облепленные кусочками пластыря, нарезанного из небольшого рулончика, найденного в аптечке, швыркали чай, и спокойно разговаривали.
- Я недавно попросил одного долбохряка поговорить с девчонкой, из-за которой наркоша Еремеевой мотает срок. Видать, он и накосячил, раз менты суетятся. Идиот. Я попросил только поговорить. Не с кем стало работать, - сокрушался немного пришедший в себя Ковалев, - У меня вообще с ней нормально, просто самому некогда было. А поговорить с ней все равно надо. А девочка ничего так, молоденькая, правда. Хотя сейчас ей уже девятнадцать.
Услышав слова ‘хорошенькая’ и ‘девятнадцать’, Тихонов встрепенулся и заинтересованно спросил именно то, чего Ковальчук и добивался:
- Может, я с ней поговорю?
- Там же менты кругом?
- Ну и что? Я же официально, как адвокат.
- Слушай, было бы неплохо, - Ковальчук сделал вид, что задумался, - Давай я тебе дам фотку, только ты домой не ходи, там родители алкаши, да и менты шныряют. Она учится в Училище Искусств, завтра потусуйся там после обеда, вдруг встретишь?
- Заметано, заодно на девчонок погляжу.
- Поглядишь, поглядишь, - протянул Ковальчук, уже думая как быстрее выпроводить гостя.
Уборка предстояла нешуточная…
Глава 30. Я в деле…
В самом центре города, недалеко от местного Училища Искусств, полно самых разных кафешек и забегаловок. Погода позволяла, и парни выбрали открытую палатку на площади, напротив цирка. Сергей ждал, когда закончатся занятия у Марины, а Павел составил ему компанию. Некоторое время назад Павел уже ввел в курс местных движений Сергея, а сегодня раскрыл последние секреты. Осеннее солнышко мягко согревало притихший город, разукрашивая его новыми разноцветными пейзажами. Говорить о плохом не хотелось совсем, но приходилось.
- Так что ты от меня хочешь? – спросил наконец Сергей.
Павел ждал этого вопроса. И боялся. Потому что ответа у него не было.
- Я понимаю, это не твоя война, глупо от тебя чего-то хотеть, но видишь, как ложатся карты, все переплелось.
- Да я не об этом. Хотя и об этом тоже. Я же на службе у государства. Я не могу бегать по городу и мочить всех, кто мне или тебе угрожает, - он немного помолчал и неожиданно добавил с улыбкой, - Другое дело, если угрожают нашим девочкам! Тут я в деле.
- Я о большем и не думал, - в ответ улыбнулся Павел.
- Как думаешь, от кого письма?
- Это Антоха, без вариантов. Может не сам лично, конечно, но его люди. Видимо секёт поляну.
- Я думаю, он скоро сам нарисуется.
- Откуда такое мысли?
- Тут все просто. Он прикрыл бизнес, чтобы остановить стрельбу. Потому что победителей в таких играх, не бывает. Уж кому не знать, как ему. Он уже похоронил один раз свою семью и не хочет наступать, на те же грабли, второй раз.
- Так у него не осталось никого? Ему не за кого бояться.
- А та девочка, из деревни?
- Ты думаешь, что Антон остановил уже почти выигранную войну и свернул многомиллионный бизнес из-за девчонки из деревни, только потому, что она …, - Павел на всякий случай прикусил язык.
- Я не думаю, я в этом уверен. Но он не учел одного.
- И чего же?
- У этих уродов нет чувства сытости, они никогда не нажрутся. Он подумал, нет тела, нет и дела, но это было ошибочное решение. Они постепенно найдут всех, чтобы добраться до этой темы.
- Кого всех?
- Я не Ванга, но могу со стопроцентной уверенностью сказать, что долго они за тобой бегать не будут.