— А после обращения?
— Всё, что ты чувствовала, становится сильнее, это касается как эмоций, так и физических чувств. Ты можешь прекрасно слышать то, что находится в нескольких километрах от тебя, ты видишь… буквально всё, то же самое происходит и с остальными чувствами, — отвечает Карлайл, очевидно, уже давно мечтающий мне всё рассказать, — Сознание расширяется, но, правда, в первое время остаётся единственное желание — кровь. Именно в новорождённый период сложнее всего контролировать жажду человеческой крови.
— А у меня получится? — я не хочу убивать людей.
— Рядом с тобой будет семь опытных вампиров, в крайнем случае, сдержим силой, за это можешь не волноваться, — успокаивает меня Джаспер. — Но только вот будет это… совсем не просто. Дикий огонь в горле, который, как навязчивая идея, напоминает о себе снова и снова, стоит тебе отвлечься хотя бы на секунду.
— Это проходит?
— Со временем, — неуверенно отвечает Джаспер. — Если ты никогда не пробовал человеческую кровь, то проще держаться в последствие. Мне в этом плане сложнее.
— А со мной… Тебе тяжело?
— Бывает, но ты — другое дело. Ты особенная для меня, как бы приятно ты не пахла… Ты не еда, — уверенно сказал Джаспер, поцеловав меня в плечо.
Я снова положила голову на Джаспера. Мне не хотелось, чтобы он грустил. А ещё мне не хочется, чтобы каждую минуту, что он находится рядом, его горло горело огнём, даже если он не хочет меня убить… Ему всё равно тяжело.
Мне ещё о стольком хотелось спросить, но мой рот открылся в предательском зевке, что стало для Джаспера удачным поводом утащить меня в спальню и, хотя бы на время, оградить от вопросов о вампирской жизни.
И с первыми годами я справлюсь. Джаспер не позволит мне сорваться.
Я буду хорошим вампиром.
— Джаспер, — внезапно осеняет меня. — Как ты думаешь, у меня может быть какой-то дар?
— Тут нельзя угадать, — задумчиво отвечает блондин. — Скажем так, у нас есть одна теория и, следуя ей, у тебя должен быть дар. Но пока сложно сказать какой.
— Какая теория?
— Создатели одарённых вампиров, как правило, говорят, что при жизни те пахли чуть приятнее, чем остальные люди.
— Питер сказал, что я вкусно пахну… Я пахну приятнее, чем другие? — он коротко кивает. — Так вот почему Мария назвала тебя притягательным? — спросила я, вспоминая наш старый разговор об обращении.
— Ну, наверняка мы знать не можем, но, скорее всего, да. А теперь спи.
Снова рядом с ним, снова без кошмаров. Всё будет хорошо, ради вечности с любимым я перетерплю боль, какой бы сильной она не была. Возможно, у меня даже будет дар. Улыбаясь этим мыслям я погружаюсь в спокойный сон.
========== Жажда крови ==========
POV Елена
Первое, что я уяснила, живя с вампирами, — никакой крови. Делай что хочешь, только постарайся не пролить ни капли. В целом мне это удавалось, на случаи случайного кровопролития у меня была инструкция от Карлайла, как быстро уничтожить все следы.
Крови, слава богу, у меня было немного за всё это время. Чаще всего это был результат неудачного бритья или выдавливания прыщей, в остальном я была достаточно осторожна, чтобы не допускать кровопролития. Если же такое случалось, то ранка тут же прижигалась, пол, если на него что-то попадало, обрабатывался хлоркой, а одежда сжигалась.
Когда у меня начались женский дни, я, мягко говоря, напряглась. Это не та ситуация, при которой можно незаметно уничтожить все следы. Однако, Карлайл объяснил, что в эти дни из организма выходит мёртвая кровь, перед которой устоять гораздо проще, так что мне не стоит об этом волноваться, но в остальном список действий был всё тот же: средства гигиены и бельё, если что-то попадёт туда, сжигаются.
Мне, конечно, не особо нравилось, что вся семья знает мой цикл лучше, чем я, но осознание того, что никто до сих пор не хотел вцепиться мне в шею, успокаивало. Разумеется, я не могла не заметить, что в эти дни Джаспер старается меньше дышать, находясь рядом со мной. Не то, чтобы он боялся сорваться, но и рисковать лишний раз ему не хотелось. Я ему полностью доверяла, не допускала даже мысли, что он причинит мне вред, он же был другого мнения.
С приезда Питера и Шарлотты прошло полторы недели, они всё ещё оставались у нас, я перебарывала страх и общалась с ним, последние дни с искренним удовольствием, они же, в свою очередь, подробно и без прикрас рассказывали мне всё, что я хотела знать.
Однако, на один вопрос ни они, ни Каллены, не могли ответить: что такое жажда, как пахнет кровь, почему с этим так сложно бороться? Согласна, это не один вопрос, но все они касаются одного: крови. Каждый раз они что-то отвечали, суть ответа сводилась к одному: это что-то на уровне инстинктов, запах крови — самый приятный запах, а жажда жгущее ощущение в горле. Но, на самом деле, конкретного ответа, который помог бы мне, человеку, понять, что же такое вампирская жажда, я не получила.
Тем временем зима разгулялась во всю и я, периодически прерывая расспросы, любила ходить к любимому озеру, которое сейчас походило на каток. В прошлом году Элис научила меня кататься на коньках, так что, стоило льду встать, я взяла коньки и пошла туда.
Очень сложно бороться с вампирской сверхопекой, даже беззаботный Эмметт следил за мной, словно мать за непоседливым ребенком. Клянусь, за первые полтора года, мне ни разу не дали упасть. Стоило мне споткнуться, я тут же оказывалась в чьих либо холодных руках, твёрдо удерживающих меня в прямом положение.
Года пол назад я взбунтовалась и запретила ловить меня, разве что, если я падаю со скалы или проваливаюсь в озеро. И я, честное слово, была так рада снова иметь возможность падать и подниматься, сама, не чувствуя себя пятилетним ребенком или инвалидом. Когда я снова взяла коньки, белоснежные лица Джаспера, Карлайла и Розали, казалось, стали ещё бледнее. В прошлом году, учась, я падала практически на каждом шагу, так что их реакция вполне понятна.
В этом же, запретив себя трогать, я продолжала падать, после чего тут же вставала, так быстро, как только могла, тут же уверяя всех, что всё хорошо. Стоило Джасперу почувствовать минимальную боль от меня, я тут же была в кабинете Карлайла и проходила полный осмотр, один раз, страшно сказать, у меня был ушиб колена!
В общем, сверхопека меня немало раздражала, но, в то же время, было приятно знать, что им совсем не всё равно.
Сегодня над озером сияло солнце, которое, отражаясь от снега, а также от кожи шести наблюдателей, заставляло меня падать больше, чем обычно. Блики и зайчики слепили глаза, лишая возможности прочно стоять на ногах.
Лёд, будучи естественным, а не искусственно созданным, был неровным, что так же не очень помогало. Один раз я сильно упала, повернув конёк так, что буквально взрыла лёд, и ударилась коленом, однако Эдвард, прислушавшись к моим мыслям, убедил Джаспера и Роуз, что ничего серьёзного у меня нет, так что я могла продолжать своё катание.
Знала бы я, чем это кончится… предпочла бы трёхчасовой осмотр от Карлайла.
Совершая очередной круг я, случайно, снова оказалась там, где, часа за пол до этого, вспахала коньком лёд и, споткнувшись, упала ровно там же. Я уже собиралась встать и, как обычно, сказать, что всё в порядке, но осознала, что “до в порядке” мне очень далеко. Дальнейшие события разворачивались так быстро, что я толком не могла понять, что происходит.
Перед моим лицом клацнула челюсть, после чего раздался рык и я увидела Джаспера, откидывающего Питера от меня, его тут же перехватили Эмметт и Эдвард, утащив в лес, куда уже, с рыком и криками скрылась Розали, тащащая, как на буксире, Шарлотту.
Всё произошло так быстро, что я искренне не поняла, что я сделала не так. Только внутри меня всё сжалось от холодного, всепоглощающего ужаса.
Джаспер посмотрел на меня, его глаза, чёрные, как уголь, были расширены, он не дышал.
— Прости, — на выдохе сказал он и растворился там, куда увели его друзей.