Тихое шуршание одежды подтверждает, что она собирается ко мне. Она волнуется, ох, любимая, поверь, я не буду тебя останавливать, я уже заждался. Теплые руки легли мне на живот, нет ничего приятнее её прикосновений, таких горячих, таких приятных и желанных, но есть ещё кое-что, что я хотел бы почувствовать. Развернувшись я накрыл её губы своими, подталкивая её к стенке, мне нужно найти опору под наши тела, стенка душа идеально подходила, прижавшись к ней покрепче, я прижимаю Елену к одной из них, переплетая наши пальцы.
Горячая вода усиливает её запах, сводя меня с ума. Она само совершенство. Я откидываю наши руки на стенку и всё моё вдохновение и возбуждение испаряется в один миг, в ушах гудит звук разбитого стекла.
Твою мать.
По моей руке потекла кровь, а горло обожгло пламенем. Я отшатнулся, понимая, что натворил, а Елена, обмякнув, начала падать. Твою мать, доволен, Уитлок? Я подхватил её, задержав дыхание, и положил на пол в ванной. Остановить кровотечение, только потом бежать к Карлайлу. Взяв полотенце, я его покрепче обмотал вокруг порезанной руки девушки, стараясь не загнать осколки глубже и, накинув на неё халат, понесся к дому Калленов.
Меня, по всей видимости, ждали, для Елены было подготовлено место, а Карлайл тут же снял полотенце, осматривая порезы. В основном, её рука была в мелких порезах, но несколько крупных осколков мешали остановить кровотечение, а доставать их было опасно.
- Чёрт, Джаспер, - поморщился Эдвард. - Выйди отсюда.
- Что?
- Ты проецируешь, - прошипел Карлайл. - А мы и без этого нервничаем.
- Прости, я не заметил, - едва слышно сказал я, пытаясь сосредоточиться.
В комнату зашла Розали, протянув мне одежду. Я как-то и не подумал одеваться, было не до этого, если Елену смутило бы подобное, то я был в полной гармонии со своим телом, тем более, что мы все видели друг друга без одежды. Однако, не желая шокировать Елену, я пошёл в душ, смывая с себя её кровь, и оделся.
Вернувшись в комнату я встал в проходе, наблюдая, как растёт горка из осколков.
Какая невероятная глупость… Ладно Елена, она вряд ли об этом думала, но как я мог не додуматься, чем кончатся игры в тонкой стеклянной душевой кабине.
- Нужно что-то с этим делать, - бормочу я, заставляя всех, кроме Карлайла, посмотреть на меня. - Она опять не отреагирует адекватно, уверен, она даже будет уверять, что всё в порядке.
- Зная Елену, она, скорее всего, будет рада, что ты не сорвался, - закатывает глаза Роуз.
- Кровь, - отвечает на мой немой вопрос Эдвард. У меня, блин, даже времени не было подумать о крови.
- Я хочу, чтобы она начала воспринимать происходящее адекватно, - говорю я, глядя на девушку.
- И как ты этого собираешься добиться? - интересует Карлайл, не отвлекаясь от руки Елены.
- Стану своей противоположностью, - задумчиво говорю я, заставляя всех снова на меня посмотреть. - Мне нужно, чтобы она реагировала адекватно. Я должен знать, понимает она, что я такое или идеализирует не смотря ни на что.
- Поясни.
- Я знаю, какие мои качества ей не нравятся, их я и буду демонстрировать. Если она меня идеализирует, то её будет всё устраивать. А если она всё ещё она, то она, как минимум, закатит скандал.
- А как максимум пошлёт тебя подальше, - поднимает брови Розали.
- Лучше так, но я буду знать, что она этого хотела. Тогда я смогу её переубедить, а вот если она продолжит вести себя так, словно всё в порядке, то тогда нам действительно придётся расстаться до обращения, - моё сердце сжимается от одной мысли. - потом она станет чуть менее чувствительной и более рассудительной.
- Джас, ей будет больно, - тихо говорит Эдвард.
- Ей и без этого больно, зато мы оба будем знать, что она - это она, а не моя тень, - огрызаюсь я. К моему удивлению, все соглашаются. - Роуз, я “уйду”, а ты, пожалуйста, будь с ней рядом.
- Разумеется, Джаспер.
***
Розали возвращается домой, будучи растерянной и взволнованной.
- Что случилось, Розали? - тут же вскакиваю я, в панике глядя на неё.
- Она не говорит, - сообщила та, хмурясь. - Джас, ты уверен, что не сдавливал её шею?
- Если бы я сдавил её шею, то её уже не было бы в живых, - горько усмехаюсь я. - Насколько всё серьёзно?
- Сейчас узнаем, - бросает Карлайл, исчезая за дверью.
- Ты обещала, что будешь с ней, Розали, - хмурюсь я.
- Тут такая странная история… - закусывает губу блондинка.
- Очень интересно, - выдыхает Эдвард. - думаю, ты права.
- А теперь вслух, пожалуйста, - устало говорю я.
- Я думаю, у Елены дар манипулирования, не знаю как это сказать, - взмахивает руками Розали. - она захотела, чтобы я ушла и я, помня, что обещала тебе быть с ней, это не говоря о том, что я вообще не хотела уходить, всё равно подчинилась. Такое… тонкое, но чёткое желание уйти, подчиниться ей.
- Похоже, по ощущениям похоже на твоё воздействие, - замечает Эдвард.
- Интересно, - задумчиво произношу я, пытаясь вспомнить, было ли такое со мной.
Было, много раз… точнее, каждый раз. Я всегда делал то, чего она хотела, но, мне кажется, это не из-за дара. Я пытался вспомнить, было ли такое, что я исполнял её желания, противясь этому, но и такого вспомнить не мог. Всё, что радовало её, автоматически радовало меня, становясь моим собственным желанием.
- Похоже, ты не самый достоверный источник для проверки её дара, - ухмыляется Эдвард. - Я такого не припоминаю, но мы не очень много и общаемся.
- Не забывайте, что она ещё человек, - поднимаю палец я. - Вполне возможно, её дар не ощутим для нас, вампиров, но на людей она, насколько я помню, умела влиять. Она сама говорила, что её мама исполняла любое её желание.
- К тому же, - подхватывает Розали. - редко когда вампирский дар проявляется чётко в человеческой жизни, главным стимулятором является злость, а наша Елена никогда не злится.
Спустя час пришёл Карлайл, оповестив, что физической проблемы нет.
Только Эдвард и Эмметт, с помощью физической силы, остановили меня тогда. Мы договорились, что пойдём к нашему дому и там будем наблюдать всё ли в порядке.
Стоило Елене уснуть, как я пробрался в дом, сидя рядом всю ночь. Так я делал каждую ночь своего отсутствия, ощущая себя преступником в собственном доме. Сидел рядом, убирая боль хотя бы ночью, а так же даря ей спокойные сны без кошмаров.
Такая тёплая, такая родная.
День шёл за днём, Елена была всё более грустной, я же не переставал за ней наблюдать, попутно анализируя каждое действие, произведённое за время наших отношений, не забывая, конечно, о периодическом самобичевании. Решив, что больше не смогу, я поохотился и направился домой, где любимая уже спала. Она ни разу не поднималась в спальню, видимо, там её было тяжело находиться.
Я, как я думаю, хорошо знаю Елену, но, начав кидаться в меня предметами, она меня очень удивила. Я не думал, что она способна так злиться. Я был в таком шоке, что даже не останавливал её, мне ничего не будет, а ей, может быть, станет легче. Начал двигаться я лишь тогда, когда понял, что пострадать может дом.
Если первая встреча прошла бурно, то дальше всё пошло на убыль. Елена замкнулась, не пуская меня близко, да и я был не лучше, хотя, какая-то часть меня была рада, я могу продолжать думать, анализировать, но при этом находиться рядом с ней. Я даже не пытался завести разговор, даже не из-за своего плана “стать хуже”, а из-за того, что я чувствовал - Елене нужно время.
Елена и Эдвард очень сблизились, что заставляло меня безумно ревновать. Конечно, я знал, что Елена никогда меня не предаст, но только вот собственнический инстинкт был силён, как никогда.
Это довело меня до того, что мне уже не нужно было притворяться другим, я стал постоянно злиться, а моим самым частым желанием было утащить Елену и запереть там, где она сможет общаться только со мной, поэтому, когда она сделала первый шаг, пытаясь “поговорить” со мной, я отреагировал жестокими, ложными словами.