Девочка исподлобья посмотрела на леди Старк.
– Потому что она Маревка. – Эм… Ну, а почему же она Маревка? – Тётя, ты глупая.
Санса обречённо вздохнула.
– Меня больше волнует безопасность той деревни. Надеюсь, там мы не столкнёмся нос к носу с моим… – поймав испепеляющий взгляд девушки Сандор осёкся, – с моим врагом. Ой, как будто она чего поймёт!
Внезапно Санса подпрыгнула на месте и радостно хлопнула в ладоши.
– Так, значит, вы всё-таки поверили в то, что я видела, как ваш… враг разграбляет деревню и сейчас бродит по округе.
Клиган замер и наморщил лоб.
– Седьмое пекло, звучит и вправду так, как будто я поверил.
Девочка внимательно смотрела на Пса.
– В ту деревню плохие люди не пойдут. Мама говорила, что плохих вода не держит.
Клиган и леди Старк переглянулись. Санса растерянно захлопала глазами. Пёс пожал плечами:
– Пташка, вы с ней устроили состязание – “Кто скажет наиболее загадочную и непонятную хрень”? – Ну, в моих словах ничего загадочного нет. Я же всё вам объяснила… – Ага, по ночам ты превращаешься в птицу и шпионишь за недругами. Эй, малявка, детям пора спать.
Девочка пододвинулась ближе к Клигану, не сводя с него больших голубых глаз.
– Вы меня к тёте отвезете, а потом поедете искать папу с мамой? Или вы думаете, они уже там? – Может, и там, – зевнул Пёс.
На поляну вывалился Лен пыхтящий под тяжестью сумки.
– Я принёс поесть, – радостно сообщил он.
Сандор встрепенулся и поднялся на ноги.
– Пташка, ставь воду. Поглядим, что ты там приволо… Это ещё что за хрень?! – С брезгливым выражением лица Пёс выудил из сумки нечто в равной степени напоминавшее корень и огромного червяка.
Гончар на всякий случай втянул голову в плечи.
– Это не хрень, это печина. – А я утверждаю, что это именно хрень. Я что тебе, коза – траву жрать? – Это не трава, – обиделся Лен, – это корни травы. – Хорошо, и кто же я, по-твоему, что должен жрать корни травы? – в воспитательном порыве Клиган схватил парня за ухо, стремясь увеличить его в размере. – Я тебя спрашиваю, вредитель мелкий, почему я должен жрать корни? Понимаю, если бы ты грибы принёс. – Ай, ай, ушко, ушко! На самом деле это очень вкусно. Нужно только испечь на углях. Поэтому у нас на Севере это и называется печина. Бабуля рассказала.
Сандор вздохнул и отпустил Лена.
– Опять безумные идеи твоей бабули. Страшная женщина… Мне уже всё равно. Жрать хочу. Надеюсь, я не помру от этой гадости.
Обрадованный тем, что его не собираются бить и даже оставили с полным комплектом ушей, гончар засуетился вокруг костра.
– Я это сто раз ел. Бабуля часто собирала. Здесь главное, чтобы корни были молодыми. – А что, если они будут старыми? – осведомился Пёс, присаживаясь на одеяло и наблюдая, как парень, осторожно вороша веткой угли, закапывает в них странную снедь. – Ничего смертельного, – пожал плечами Лен, – насколько я помню – просто вкус изменится. Наверное, горьким станет.
Через полчаса сытый и довольный Клиган привалился к стволу дерева, умиротворённо наблюдая за пляшущими языками пламени.
– Надо признать, это действительно вкусно. От тебя и вправду есть польза.
Санса сидела возле костра, обняв колени и сонно моргая. Рядом лежала Леся, с хмурым видом рассматривавшая беззвёздное небо, затянутое облаками, сквозь которые осторожно проглядывал слегка надкушенный блин идущей на убыль луны. Лёгкий ветерок приносил со стороны реки аромат свежести, который, смешиваясь с хвойно-травяным запахом леса, слегка кружил голову, выгоняя из неё дурные мысли. Словно поддавшись общей атмосфере уюта, кровожадные комары не пожелали нарушать идиллию своим жужжанием и улетели к воде. Вместо них среди деревьев показались зеленоватые огоньки светлячков.
– А те плохие люди нас здесь не найдут? – вдруг подала голос Леся. – Конечно, не найдут, милая, – отозвалась леди Старк, – а если и найдут, то сир Сандор не даст нас в обиду. Видишь, какой он сильный?
Пёс хмыкнул но промолчал.
– Их было много, – с сомнением заметила девочка, – а тот, который был впереди – просто огромный как… как… как гора.
Клиган почувствовал, как его спина похолодела, будто дерево, к которому он прислонился, превратилось в лёд. Его рациональное мышление билось в предсмертных муках.
“От этих детей мне действительно становится не по себе. Может, они сговорились? Ага, чтобы меня попугать – хобби у них такое. Нет ничего удивительного в том, что мой брат грабит деревни. Дело, можно сказать, обычное и для него привычное. Но кроме него в Вестеросе есть ещё много таких шалунов. А уж во время войны… Так откуда Пташка узнала, что это именно он разграбил ту деревню. Или не он? Мало ли сколько огромных парней бродит по округе. Хм, а ведь она знала, что дорога небезопасна, и не хотела сюда ехать. Капризы? Но даже если всё это отбросить… Как… Как, Неведомый побери, она узнала о девчонке в подвале? Не учуяла же её. Но как тогда? Чокнутые северяне. Их невозможно понять! Это что же получается – я должен поверить в то, что она этот самый варг? Понятно тогда, почему андалам не удалось завоевать Север – в те времена, наверно, таких существ было больше. Хорошо устроились – днём воюют, ночью шпионят, а бедные андалы потом, наверное, удивлялись, почему мыши сожрали весь провиант, а те, кто отходят в кустики по делам, возвращаются покусанные волками, или вообще не возвращаются. Я во всё это верю?! А у меня есть выбор? Хотя, что в этом, собственно говоря, плохого – ну, летает себе девушка по ночам, никому не мешает, только с деревьев периодически наворачивается, за Горой шпионит. Интересно, а её брат правда пользуется услугами лютоволка для загрызания врагов? А может так быть, что её остальные братья и сестра тоже такое умеют? Если да, то Ланнистерам очень повезло, что семейство Старков раскидано по Вестеросу – если бы они собрались вместе, то всем бы не поздоровилось. Полагаю, Джоффри бы утопил в сортире вылезший из дырки осьминог, Серсеей пообедали её комнатные собачки, а старину Тайвина заклевал в лысину охотничий сокол. А потом Кастерли рок падёт, и назовут это событие – Восстание бобров. Должны же у них там быть бобры. А зубки у них оёёй. Ну, или крысы из подземелий повылазят. Тоже весело будет”. – Сандор хохотнул, представив себе с ногами сидящего на кровати и судорожно обнимающего меч Григора Клигана, который с суеверным ужасом наблюдает, как к нему из темноты приближаются полчища полевых хомячков с оскаленными зубками и свирепо горящими красным глазками.
- “Помнится, отец как-то упоминал, что братец в детстве жутко боялся грызунов. Хочу повелевать хомячками!”
– Сир, почему вы смеётесь? – спросила Санса, поднимая на него взгляд. – Потому что мне хорошо, – Пёс не соврал, ему действительно давно не было так хорошо. В желудке была приятная сытость. Обступившие их со всех сторон деревья, сквозь которые еле заметно проступали очертания реки, казалось, отгородили их от бед окружающего мира.
На нос Неведомому сел большой светлячок. Возмущённо чихнув, конь встряхнул головой, расплёскивая по холке шелковистую гриву. Цикады наигрывали знакомый мотив. Санса прикрыла глаза, туша ресницами горящие угли кроваво-красных зрачков, и замурлыкала себе под нос какую-то песенку, видимо, подпевая цикадам. По её волосам плясали блики, отбрасываемые пламенем, так что казалось, они сами пылают. Выглядывающие из-за спины девушки лисьи хвосты придавали ей залихватский вид и Клиган осознал, что очень хочет погладить голубую светящуюся и мягкую даже на вид шёрстку.
– Сииир… – Ммм?.. – Пёс повернул голову в сторону Лена. – А отдайте мне свой меч. – Конечно, забирай, – великодушно улыбнулся Пёс. – Нужно же тебе спилить чем-то рога.
Гончар растрогался и придвинулся ближе.
– Правда? Вы такой хороший. Можно я вас обниму? – Не надо – я боюсь. У тебя такие острые когти – ты можешь меня проткнуть.
Кобыла Сансы расхохоталась и взмахнула белыми кожистыми крыльями. Из-за деревьев выглядывали какие-то демонические хари. Цикады всё ускоряли ритм. Листья звенели в такт. В общую мелодию вплёлся одинокий протяжный волчий вой. Ему вторил ещё один, потом ещё, и вскоре весь лес наполнился их голосами.