Во время работы Валленштейн взглянул в окно и увидел Кохо, шедшего по дорожке. Он шел очень быстро, но, когда подошел к веранде и вошел в комнату, его походка была медлительная и горделивая. Он сел и начал наблюдать за чисткой оружия. Хотя его рот, губы и язык горели, он не обнаруживал этого. Через пять минут он заговорил:
— Ром хорошо. Мой любит ром.
Валленштейн улыбнулся и покачал головой; бес шепнул ему сыграть над туземцем шутку, которая оказалась его последним дурачеством над дикарями. Сходство обеих бутылок толкнуло его на это. Он положил на стол части разобранного револьвера и приготовил себе основательную порцию напитка. Валленштейн стоял между столом и Кохо. Воспользовавшись этим, он переставил бутылки, одну на место другой, опорожнил свой стакан, сделал вид, что ищет что-то, и вышел из комнаты. Он услышал удивленный возглас, кашель и плевки. Когда он вернулся, старый вождь сидел по-прежнему. Но поверхность жидкости в бутылке с лошадиным лекарством понизилась и несколько колебалась.
Кохо встал, ударил в ладоши и, когда вбежал чернокожий мальчик-слуга, сказал ему, что хочет получить обратно свою винтовку. Мальчик принес оружие и, согласно обычаю, пошел впереди посетителя по дорожке. Только за воротами он передал винтовку владельцу. Валленштейн, стараясь подавить смех, следил за тем, как старый вождь торопливо шел по берегу по направлению к реке.
Когда Валленштейн пять минут спустя собрал свой револьвер, он услышал отдаленный выстрел. Он тотчас же подумал, что это Кохо, но затем отбросил свое предположение. Уорс и Гриф взяли с собой охотничьи ружья, — вероятно, это был один из их выстрелов по голубям. Валленштейн откинулся на своем стуле, покрутил, посмеиваясь, свои желтые усы и заснул. Его разбудил взволнованный голос Уорса, кричавшего:
— Звоните в большой колокол! Звоните что есть мочи! Звоните, чтоб чертям слышно было!
Валленштейн вышел на веранду как раз в то время, когда управляющий перескочил через низкую ограду и помчался к берегу за Грифом, который бешено несся впереди. Громкий треск и пробивавшийся сквозь чащу кокосовых пальм дым объяснили, в чем дело. Сараи для лодок и бараки были охвачены пламенем. Громадный колокол плантации бешено звонил. Германский резидент побежал к берегу. Он увидел, как от шхуны быстро отделился вельбот.
Бараки и сараи для лодок пылали. Гриф выбежал из кухни; он волочил за ногу труп чернокожего мальчика. Труп мальчика был без головы.
— Там кухарка, — сказал он Уорсу. — Она тоже обезглавлена. Она слишком тяжела, а мне надо было скорее убираться.
— Это моя вина, — сказал Валленштейн. — Все это наделал старый Кохо. Я дал ему выпить лошадиного лекарства.
— Я уверен, что он скрылся в зарослях, — сказал Уорс, вскакивая на лошадь. — Оливер был около реки. Надеюсь, Кохо не захватит его.
Управляющий помчался сквозь чащу деревьев. Спустя несколько минут, когда пылавшие бараки рухнули, послышался его крик, и все бросились к нему. Нашли его у реки. Он продолжал сидеть на лошади; лицо его покрылось мертвенной бледностью; он смотрел на что-то лежавшее на земле.
То был труп его молодого помощника Оливера, хотя его было нелегко узнать: головы у него не было. Чернокожие работники прибежали с полей, задыхаясь от быстрого бега; они столпились вокруг трупа и затем, по указанию Грифа, наскоро сделали носилки для убитого.
Валленштейн переживал все случившееся, как истый немец, охваченный горем и раскаянием: он то жаловался, то ругался; в глазах у него стояли слезы. Когда он схватил ружье Уорса, на губах у него показалась пена.
— Бросьте эти глупости, — скомандовал Гриф внушительным голосом. — Возьмите себя в руки, Валленштейн! Не глупите!
— Да неужели вы позволите ему убежать? — в диком бешенстве кричал немец.
— Конечно. Он успел уже скрыться. Кусты начинаются у самой реки. Вы можете видеть то место, где он выбрался на берег. Теперь он уже на кабаньих тропинках. Он исчез, как иголка в стоге сена. Если мы пойдем за ним, мы можем попасть в руки дикарей. По кабаньим тропинкам раскиданы ловушки, западни и отравленные колючки. Только один Мак-Тавиш со своими бушменами может решиться на это, да и то в последний раз он потерял там троих. Пойдемте домой. Сегодня ночью вы услышите звон раковин и бой барабанов, настоящий адский концерт. Дикари не нападут на нас, но все же пусть слуги не отходят от дома, мистер Уорс. Идемте же!