Никита исполнил несколько песен по просьбе, потом кое-что по-своему усмотрению. Пока он пел, к ним подошло еще несколько готов. Среди них была Корнелия... Вообщем, наверное, ничего особенного, девушка, как девушка. Тонкая, хрупкая ,с прозрачным личиком и совершенно воздушными, черными волосами. Наверное в целом сонме готесс, ярких и вызывающих, она одна могла претендовать на звание - true. Очень сдержанная, молчаливая, порой даже скучная, девушка была нежной и впечатлительной, причем не от надуманного образа, а по своей сути. Конечно, как и всем другим готам, ей была свойственна и некоторая картинность, и показная депрессия и даже истеричность. Тем не менее, Никита чувствовал, что ранимость и жертвенность её родные, настоящие черты. Они общались совсем немного, но молодой человек каким-то особым чутьем угадывал, что Корнелия способна, легко сместить свои потребности и желания, ради другого человека на второй и даже третий план...
Внезапно выступление Никиты прервал хамоватый и горластый Тилль:
— Э! Я не понял?! Так, кто завтра на Подосиновское едет?
— Куда? — переспросили в толпе.
— Озеро Подосиновское, — раздраженно повторил Тилль,в сотый раз поясняю — финская крепость Линнамяки. Природа, озеро... ну и все такое!
Несколько человек обступили Тилля и засыпали вопросами. Никита, потерявший, внимание, мрачно нахмурился.
— А, ты, поедешь с нами? — Никита вздрогнул, рядом с ним присела Корнелия. Он посмотрел на девушку затуманенным, непонимающим взглядом. В голове зашевелились пока не очень ясные, разрозненные мысли. До сих пор, он как-то не задумывался, любит ли Корнелию? (Для него это было бы слишком безнадежным и страшным сознанием). Но ведь они никогда не общались тесно. А вдруг это шанс? Ведь в жизни чего только не бывает.
— Так поедем? — переспросила девушка.
Никита еле слышно вздохнул, пусть это и цинично, зато откровенно ведь, кто-то может принести себя в жертву, раз его принесла в жертву сама природа.
— Там от станции далеко добираться, — позвучавший вопрос уже был соглашением. Корнелия понимающе кивнула и на всякий случай сказала:
— Сейчас спросим у Тилля.
Крепость вовсе не стояла на озере, как расписывал Тилль. Озеро было в добрых пяти километрах от крепости. Серые, заветренные стены стояли на болоте, в хилом осиновом лесу. Огромное, какое-то безжизненное пространство, густые желтоватые камыши, тонкие шелестящие осинки... Местность напоминала те самые болота, что описывал Артур Конан-Дойль в романе "Собака Баскервилей".В пейзаже действительно было что-то зловещее и унылое. Не смотря на июль месяц и чудесную погоду, долина, что расстилалась за каменными стенами, казалась осенней и умирающей. И даже небо, что нависало над дрожащими деревцами, было не синее и яркое, как на станции, а почему-то темно-серое и разбухшее, как перепревшее тесто. Среди сухих камышей разгуливал ветер. Он проносился по перелеску с мрачным, пугающим шелестом и затихал где-то далеко в глубине хилого леса. Молодые люди (всего в поездку набралось 12 человек) остановились у дальней стены крепости и уставились на долину. Веселая оживлённая болтовня стихла сама по себе, готы мрачно взирали на не приветливый хмурый пейзаж.
— Напоминает фильм "Ведьма из Блэр", — заметил Тилль.
— Не... скорее "Собаку Баскервилей , — покачал головой Мортон и насмешливо процитировал,— Да, а орхидеи еще не зацвели. Поспорив о принадлежности пейзажа, большая часть молодых людей разошлась, кто-то полез исследовать крепость, а кто-то вернулся к рюкзакам. (Желающих исследовать саму долину не нашлось.) Никита и Корнелия остались наедине. (Хорошо, что девушка уселась на широкий каменный парапет, а то стоя Никита не доставал бы ей и до груди).
— Слушай, а что это там? — Корнелия показала рукой вглубь вересковых зарослей.
— Хм? Не знаю! — заинтересовался Никита, — вроде груда камней какая-то.
— Пойдем, поглядим? — спросила Корнелия.
— Можно, — осторожно кивнул Никита и опасливо добавил,— А вдруг в болоте завязнем?
— Будем надеяться, что не завязнем! — девушка улыбнулась, — Смотри, тут и тропинка есть.
Идти пришлось далеко и тяжело. Под ногами то и дело хлюпало, рыхлые кочки предательски проваливались, а голову нещадно пекло солнце. От их шагов над болотом разносилось смачное чавканье, а над головами вздыбилась целая туча комаров-кровососов. Наконец крепость скрылась за стеной высоченных песочно желтых камышей, перед молодыми людьми предстала кривая и пыльная береза. Сухие, жесткие ветки были припорошены какой-то странной, дымчатой паутиной.