В крепости было сухо и приятно. Прогретые за день камни источали уютное тепло. Никита устало привалился к серой, пористой стене и закрыл глаза, всё его тело наполняло предощущение странного и сладкого события.
День прошел шумно и сумбурно, пили пиво, пели песни под гитару, бродили по крепости, смеялись, ссорились и тут же мирились. Вечером понадобилось сходить на станцию, приезжали другие готы, а оставшаяся часть компании требовала продолжения банкета в виде: пива, чипсов, сухариков, орешков, коктейлей и еще незнамо чего!
В небольшом поселке при железнодорожной станции они пробыли долго. Все это время Никита был крайне раздражен и взбудоражен. Короткая прогулка по болоту прозвучала, как немое, тайное соглашение. Расположение Корнелии выглядело, как негласный призыв. Никита плохо понимал, где находится грань между его фантазиями и реальностью, но впервые за 23 года он посмел мечтать о чем-то вполне осуществимом. Юноше было не по себе. Приятели вели себя шумно, болтали глупости, смеялись, дергали друг друга и мешали Никите думать. Он рвался обратно в крепость, а подгулявшие готы требовали, то хлеба, то зрелищ, то пить ,то писать и так далее по списку. К Линнамяки они направились уже в одиннадцатом часу шумной, взвинченной толпой больше похожей на цыганский табор, чем на чинную прогулку юных декадентов. До крепости решили пойти новой тропинкой, огибающей болото с севера. Наступившая ночь ни сколько не смягчила пейзаж, скорее наоборот, бледно-зеленая луна выхватывала из мутного тумана хилые, корявые деревца и темные груды камней вдоль дороги. Местность казалась образцом запустения и ужаса. Все эти неясные силуэты наводили тревожное ощущение встречи с приведениями. Тем не менее, все 15-20 минут Никита прожил, как во сне, в состоянии пьяного, сладкого предвкушения. Ощущение ожидания праздника оказалось волнительней и ярче самого события. Он немного очнулся, когда они прошли вдоль краешка кладбища.
(Уже знакомая маска шута подмигнула Никите узким, плаксивым глазом). Никита не любил обращаться к людям первым, но тут все-таки не утерпел:
— Что за странное изображение? — спросил он. Его собеседником оказался Мортон. Красивый, импозантный юноша. Никита недолюбливал его за чрезмерную самоуверенность и спесь — очень уж Мортон отлично понимал, что хорош собой.
— А, ты разве не знаешь? — удивился он, — Тилль, по-моему, всем раззвонил.
— Понятия не имею, — Никита почувствовал себя уязвленным, и разозлился.
— М-да?- растерянно протянул Мортон. Он обернулся, поискал глазами Тилля и поманил его к себе. Когда вся компания прошла вперед молодые люди остановились у надгробия и неспешно закурили. Едва Тилль начал свой рассказ, Никита понял, почему легенду утаили от него.
— Э... а... ну это... вообщем, —Тилль покрутил в губе шипик пирсинга ,— как бы это сказать, — он мучительно промолчал.Тилль был болтлив, но его речь изобиловала словами паразитами. Слушать такое повествование было настоящим испытанием.
— Короче говоря, однажды в Линнамяки шло тяжелое сражение. Тилль опять помолчал, нервно теребя украшение в губе.
— Короче слушай, что я тебе скажу, — Мортон сердито перебил Тилля и махнул гривой русых волос, — шло в крепости сражение. Дело шло к победе, и вдруг откуда-то с болот в крепость пришел человек в маске шута. Он был такой же, как ты, — наверное, Мортон хотел сказать "карлик", но его живо перебил Тилль.
— Такой же маленький, как и ты. Странный такой человек. Никто не видел, какое у него лицо, но этот человек шутил, веселил всех, был приветлив и всем понравился.
Упоминание о росте заставило Никиту поморщиться. Он отвернулся от приятелей и посмотрел вглубь кладбища. От темно-зеленых кустов ивы тянуло прохладой. Было тихо и жутковато. Рваные облака, что плыли по небу, периодически закрывали луну, из-за этого казалось, что маска на надгробии корчит рожи и ухмыляется. Тем временем Тилль продолжил свой рассказ.
— В общем, все шло хорошо, — он примолк в очередной раз, стряхивая пепел со своей сигареты. Никита ожидал повествования о смелом шуте, который поддерживал боевой дух воинов, да и сам сражался на стенах крепости, но Тилль закончил совсем по иному, — и вдруг в крепости люди начали умирать один за другим ,воины, мирные жители. Вообщем все! Оказалось, что шут снимал перед жертвой маску, показывал свое лицо, и человек тут же склеивал ласты.