— Когда в крепость пришла подмога, в ней не было ни одного живого человека, — закончил рассказ Мортон. Никита кивнул, но у него появилось множество вопросов:
Как стало известно, что шут пугал людей своим лицом, кто он такой и почему похоронен вместе со всеми? И кто поведал эту историю, если в крепости все вымерли? Однако, юноша промолчал. Во-первых легенда напоминала "Маску красной смерти" Эдгара По, а во-вторых в легенде неожиданно прозвучало нечто близкое ему. Лейтмотив мести, ненависти и истинного лица. Лица злобного и фальшивого. Никита невольно поёжился, когда непроизвольно посмотрел в глубь перелеска ,где в черной шуршащей осоке притаилось таинственное надгробие.
Уже в крепости он стряхнул с себя наваждение, вызванное мрачным пейзажем, и решительно направился, к галерее, где спали притомившиеся девчонки.
Корнелия, лежала чуть в стороне, свернувшись калачиком на неразобранном спальном мешке. Никита подошел к ней без малейшего колебания, про себя он давно все решил, и его не могло остановить ни сопротивление Корнелии, ни собственное уродство. Однако меньше всего юноша ожидал именно такой реакции! Он был готов к испугу, стеснению, упорству, даже к агрессии, наконец, но когда руки Корнелии сплелись на его шее, он почувствовал, что теряет связь с реальностью. В первый раз к нему прикоснулись женские руки тонкие, белые, прохладные, вокруг них взбились широкие, черные рукава, обнажив белую кожу до самых плеч. Никита почувствовал, что эти самые руки ласкают его голову, запутываются в волосах, скользят по плечам и спине. Может быть здесь ошибка, какая-то? Может Корнелия ждет кого-то другого? Но губы девушки прошептали совсем иное:
— Никит, почему так долго? Где, ты, был все это время?
В общем, всё пошло не так, как он себе нафантазировал!
Корнелия села и юноша тот, час заключил ее в свои объятия. Еще ни одна женщина не склоняла свою голову ему на грудь. Он никогда не прикасался к прохладным белым пальчикам, не играл распущенными шелковистыми волосами. Корнелия прижалась к нему словно ребенок, так нежно и доверчиво,что Никита едва не разрыдался от нахлынувшего смятения.С ним ли все это происходит? Да и происходит ли вообще? Корнелия сидела, откинув голову к плечу в каком-то странном, мертвом забвении. Свет луны падал так, что лицо девушки он не видел, зато на голой тонкой шее нервно пульсировала голубая вена. Никита неотрывно смотрел, на обнаженную девичью шею, на изгиб плеча, на ручеек-ложбинку меж грудей. Полоска белой кожи обрывалась черным шелком платья. Все остальные прелести были целомудренно скрыты от его глаз, и только на рубчике широкого воротника завлекательно танцевала серебряная цепочка. Господи! Как же она была хороша. Корнелия прижала его руку к своему телу. Никита, не понял, то ли задержала, то ли наоборот хотела остановить его. Что бы сбить, неловкую заминку, он поцеловал ее в губы и, встретив стремительное движение навстречу, быстро и глухо спросил:
— Мы будим вместе?
Корнелия тоже не поняла, что Никита имел ввиду быть вместе только сейчас или быть вместе навсегда? Корнелия не подразумевала ни первое, ни второе. Ей не были нужны пафосные красавцы готы ,вроде Тилля или Мортона, страдающие от безделья и надуманных проблем. Корнелия хотела принять страдания Никиты. Реальные, вполне обоснованные и порой даже пошлые в своей простоте. Девушка чувствовала, что способна стать поддержкой, может быть даже защитником и опекуном, именно для этого молодого человека. Она испытывала к нему глубочайшее сострадание и печальную материнскую нежность. Корнелия не любила Никиту, как мужчину, она ждала от него очень интимной, крепкой дружбы. Понимания и сострадания человека, который сам много страдал. К тому же ее требовалась помощь Никиты в гораздо более деликатной проблеме. Ее застарелая девственность становилась мучительным, стыдливым испытанием, огромным комплексом и предметом нездоровых пересудов в компании.Корнелия не в коем случае не требовала от Никиты постоянных отношений. Ей хотелось помощи человека, кто сам пострадал от беспардонности и бестактности окружающих. Помощи деликатной и молчаливой. Тем временем Никите не терпелось. Он торопливо расстегнул пуговки на блузке и распахнул полы в стороны. Сегодня она будет его женщиной! Трезвой, красивой, покорной, совсем не то что жирная ,пьяная Нэлле.Под блузкой оказался тонкий черный бюстгальтер. Никита едва не разорвал кружевную ткань, пытаясь сорвать деталь туалета побыстрей. Открылись округлые грудки-яблоки, Никита еле сдерживался.Изгиб голого плеча, кружево приспущенного лифчика,ямочка пупка с капелькой пирсинга, все это принадлежало ему! На какое то мгновение все сплелось в сумасшедшие поцелуи, объятия, стоны ,в стороны полетела разбросанная одежда. Девушка почувствовала ,что Никита лег на нее ,пытаясь разжать своим телом, судорожно смеженные бедра. Он водил маленькой ,почти детской ладошкой по ее телу. И хотя ощущения было приятным, тело начало пронзать острая дрожь, мысли путались и сбивались. Корнелия понимала, что сейчас произойдет и отчаянно пыталась расслабиться. Ей хотелось, что бы Никита может быть впервые в жизни, ощутил наслаждение. Тем временем Никита прикоснулся к ее лону и ощутил мучительное, судорожное сопротивление. Рефлекторное, инстинктивное , что безошибочно говорило о ее девственности. На какое то мгновение его облило горячей волной отвращения, словно девушка его бесстыдно обманула. Да она воспользовалась его состоянием, использовала в своих целях, но... Корнелия вновь ощутила на своем лице ,шее, сосках судорожные, горячие поцелуи. Никита ни как не мог воспользоваться тем, что произошло;внезапно все его мысли и смутные тревожные предположения вылились в одно спонтанное и сумасшедшее озарение: