- Отец изменился. Стал молчаливым, замкнутым. А самое главное, позволял Розе делать все, что она захочет. Она его словно околдовала. Может, так и было. К тому времени, Рубина уже была шувани...
- Шувани! Это значит- ведьма? - понизив голос, спросила я.
Патрина задумалась, не сразу ответив.
- Это и ведьма, и знахарка. Шувани может благословить, а может и проклясть. К ней обращаются за советом. Это как сама природа... Рубина стала посвященной в тринадцать лет. В селе, где жила она с матерью и сестрой, была старая шувани. Молва о ней шла по всей России. Много кто приезжал к ней за помощью. Она гадала, читала заговоры, лечила. Свой дар она передала Рубине. Уж почему выбрала ее- не спрашивай, сама не знаю. Поселившись в нашем доме, Рубина первым делом начала гадать.
Деревенские бабы стали ходить к ней: кому мужа от вина отвратить, кому жениха приворожить. Есть и такие, кто чего похлеще просит- порчу наслать, извести. Рубина это тоже умеет. Ненастоящая она шувани! Только темную сторону взяла, зло творит. Еще и деньги берет...- при этих словах цыганка плюнула с досады.
- А у вас здесь свадьба, да? Почему ты не там, со всеми?- спросила я. Мне показалось странным, что девочка сидит одна, в то время как все ее родственники пируют на заднем дворе.
Патрина лишь покачала головой.
- Не хочу я гулять на этой проклятой свадьбе! Роза выдала Злату за моего брата Богдана. Ужянгле!10 Некому теперь меня защищать в этом доме. Никто больше не вступится за маленькую Патрину! - девочка так горько заплакала, что мне стало жаль ее. Теперь я поняла, что полная женщина в лисьей горжетке и есть Роза.
- Где же твой отец, Патрина? Почему он не заступается за тебя?
Маленькая цыганка подняла на меня заплаканные глаза.
- Отец умер год назад. Теперь я здесь одна.
Сколько было печали и скорби в этих словах! Я ничего не ответила. Разве что-то значили бы сейчас пустые слова утешения?
Все эти странные цыганские обычаи, пестрый антураж происходящего подействовали на меня гипнотически. Мы сидели в маленьком, полутемном сарайчике, и до нас доносился шум праздника: музыка, хохот, звон бокалов. Я взглянула на Патрину, но та, казалось, ушла в себя. Не замечая меня, она смотрела в одну точку, монотонно раскачиваясь.
-А зачем Рубина ножом порезала руки молодым? - припомнила я подробности увиденного мною обряда.
- Это значит, что шувани благословила их брак. Теперь они одна семья, одна кровь - пояснила Патрина, утирая слезы подолом платья.
Неизвестно, сколько бы еще я сидела вот так с Патриной, если бы не петух, прокукарекавший где-то рядом. Его крик будто выдернул меня из сна. Посмотрев на свои детские наручные часы, я с ужасом увидела, что прошел почти час, как я уехала на велосипеде из дома. Нужно было срочно возвращаться! Бабушка, наверное, рвет и мечет...
- Патрина! Патрина! А как же я? Как же кукла? что мне делать с ней?- тревожно зашептала я, схватив маленькую цыганку за руку. Как я могла забыть о самом важном?
- Ты ничего не можешь сделать. Это цыганская магия, цыганская порча. Цыганке ее и снимать! - подбоченившись, деловито заявила Патрина.
Я в ступоре уставилась на нее.
- Что? Цыганке? Это кому же? Уж не Рубине ли? - сдавленным от страха голосом спросила я.
- Ладно, помогу! А сейчас уходи от греха подальше! - сердилась Патрина. Вместе мы вышмыгнули из сарая и кинулись к калитке. Только я успела перешагнуть ее порог, как цыганка звучно щелкнула замком.
- Я приду после заката солнца. Будь на улице. Куклу с собой возьми.- и не оглядываясь, Патрина скрылась за углом дома.
VII
Схватив велосипед, я мчалась к дому, тихонько ругая себя за опоздание. Но все обошлось. Бабуля вместе с соседкой пила чай на кухне. Судя по всему, за временем она особо и не следила. Удача была на моей стороне!
Весь оставшийся день я нервничала. Патрина обещала прийти после заката солнца. Но когда точно этот закат? Я просмотрела бабушкину газету, но об этом не было ни слова. Оставалось наблюдать и ждать. Я устроилась на своем старом, скрипучем диванчике, не сводя глаз с окна. Было три часа дня. Постепенно на меня навалился послеобеденный сон - обволакивающий, тяжелый. Но противиться не было сил. Я спала и не спала. Мне казалось, что я слышу все звуки вокруг. Вот бабушка пошла во двор, и две маленькие ступеньки заскрипели под ее тяжелой поступью. За окном чирикала стайка воробьёв, кружа на ветках старой метельчатой вишни. Где-то на улице блеяли соседские козы, поедая траву у развалившихся заборов. В памяти кружились картинки с событиями сегодняшнего дня: шувани Рубина, взмах ножом, окровавленные руки... И снова она, только намного раньше, стоящая здесь, возле калитки. Прекрасная и отвратитетельная. Завораживающая и пугающая одновременно. Кто сказал, что все красавицы добры и безобидны? Нет, такое бывает только в сказках. Старых, наивных, глупых сказках, где в конце злые колдуньи лишались своих чар и оказывались повержены...