14.01.12
«Углы простейший способ гладить…»
Углы простейший способ гладить
Кишит горбатыми мальками,
Костры приподнимает ягод
Над удивлёнными гребками
Почти летящей водомерки.
И берега — как будто верх им
Перепахали.
И чёлн, начальным неким флотом,
Скользит, течению послушен,
Даря скопление свободам
Мотора, ветра и уключин.
И вырезает отраженья
Из будто их непродолженья
Во всём плавучем.
Резвясь с таким мельчайшим смыслом,
Природа выбирает сети,
А чёлн всё продолжает плыть.
У неуклюжего изгиба
Он остановится однажды,
Дополнив воды завитком
Недостающим.
17.02.12
«где молоко пасут неподалёку…»
где молоко пасут неподалёку
от ничего не ведающих коз,
где материк качается немного,
когда прибой и если сенокос,
где буйный рост лепёшки и багета
опережает пекарей на миг,
а если ты пушинку сдуешь где-то —
качнётся тоже, знаешь, материк,
там муравьи крадутся на носочках
и в толстых тапках ноги у бельчат,
на всех ковры уложены дорожках,
чтоб материк не сильно раскачать,
бывает дождь, но капли пропускают
момент паденья, сразу — водоём,
бывая снег. не долетая, тает.
бросают слово — мы его поём.
где мел и уголь — однокоренные,
где ими дай бумаге и доске
делить объём на ранее и ныне,
и равновесие на волоске, —
туда и я, где слог повествованья
важнее сути, старше и живей,
где материк качается под нами,
не помещаясь в нежности своей.
13.01.12
«Довольно долго падал телефон…»
Довольно долго падал телефон,
Воскресных пятен формой были ромбы,
Четыре мяса плыли пот-а-фом,
Искали будто повисеть на ком бы.
Спасалось солью скучное на вкус
Тремя перстами супа суеверно,
И отварными были наизусть
Картофелины среднего размера.
Пора сродниться, думалось, со срежь
Морозный стебель — вытянутся капли,
Хотелось день надтреснутый беречь
От распадётся — ложечкой царапни.
Болтаться под, похожею на флюс,
Довольно сильной облачностью в цедре,
Чтоб если было, в чём я провинюсь,
То — в разогнать пытающемся ветре.
19.02.12
«Ещё не вечер, но окрестность…»
Ещё не вечер, но окрестность
Уже сползается, как слизни,
Туда, где, кажется, у лестниц
Ступени верхние отгрызли.
Уже, луною не разграблен,
Стоит тайник из очертаний,
А эти лестницы, как цапли,
Парят на прочерке из талий.
Уже и ниже — след фальстарта
Забега местности к истоку…
Ничто и раньше было — мантра…
Но чтоб настолько…
19.02.12
«неуловимое волненье…»
неуловимое волненье
и ты, мятежная порода
падений мира на колени,
какое это время года?
чего бы это именины,
сбивать метнувшееся пятки
пугливым бегом из руины
во повседневное у кладки?
не упрекай меня напрасно,
ко тверди будто бы завистлив.
мне величаво, притворясь на
ветвях подобиями листьев.
я укоризненно не жуток.
и самый мир такого рода.
какое время это суток?
какое это время года?
2.03.12
«еще я помню эти воскресенья…»
еще я помню эти воскресенья.
гуляли в парке, белочек кормя.
работал тир, летали карусели,
и продавалась всякая херня,
но был на это маменькин завет
не сметь херню хотеть. и мы не смели.
а как хотеть хотелось, бог ты мой,
тот самый мой, что есть на самом деле.
вот этих две бы, тех бы по одной,
такой бы жменьку, этой бы стаканчик
и целых сто на палочках херни.
но мы терпели. к белочкам брели.
и я и ты, мы оба были мальчик,
у нас был руль и я всегда рулил,
а у тебя как будто был сигнальчик,
и мы как будто были жигули,
прохожих объезжая на аллее,
гораздо громче всех и жигулее.