4.01.13
00–00
На часах девятнадцать ноль пять. Итого,
Поддаваясь соблазну сложить, а не вычесть,
Будто крот или нефть ухожу целиком
В переходы подземные суток на личность.
Те, что скрадены мною, те пять без пяти, —
Основанье застыть до скончания срока,
Получаешься там, из чего не уйти,
И в сложении толку не много.
И тем двум, кто застряли как ты, у ворот, —
Им ни слова, хоть в ангелы сватай,
Что землёй лезут сутки, как нефть или крот,
Ровно в час девятнадцать ноль пятый.
26.12.12
Равновесие
Над
Нескладный мост над оборотами
Бросает тень на по невежеству
Меня сидеть над переводами
И день и ночь не первой свежести.
То пусть светает в высшей степени,
Но ни росы, ни прочей радуги,
Когда узнаешь: буквы слеплены,
Что не пером и не бумагами.
Что пусть впотьмах раздует в ходиках
Твою кукушку до не вылезти
От вида без толку работника,
А не шпаклёвки или сырости.
Слог непростой по пояс в мимике,
Бумага хищная и встречная,
Вся кожа — ждущие будильники
Уже не часа, а наречия.
Чикай-качай, качай-чикай:
Частят упрямые ресницы,
Кисть поднимается, а снизу
Свисают паузы, и ждут,
И плоти требуют страницы.
Взорвутся перья зельем алым,
На буквы глядя, как на суд
Глаза из зала.
25.12.12
Под
Свободный видеопоказ:
На Севастопольском гулянье
Кого угодно в роли нас
Под симметрично тополями
Расположили, словно пешки,
Есть номер сцены на дощечке,
На операторской тележке —
Её названье.
Есть уговор произносить,
Что б только мы произносили,
Когда в ответ заморосит,
А мы метели бы просили.
Дощечка щёлкает и: лето,
Кто в роли нас, те не одеты.
Предполагается, что это
И есть Россия.
И есть Россия. Севастополь,
До соблюдения границ.
Напоминали чтобы попы —
Твою, старание актрис.
Зеленоглазое в шашлычке,
Трава хорошая на нычке,
Похож на тополь по привычке —
Такая роль у кипарис.
Когда приделают субтитры
Поверх действительности прямо,
Чей, догадаюсь, голос выдран
Из продолжения экрана,
И буду прямо на премьере
Рычать и биться, что не верю,
Что подставные это звери,
И бить охрану.
Ты уведёшь меня домой,
Наложишь пластырь и компрессы,
Тебе захочется самой
Побыть вдовою поэтессы,
Чьё бытие сродни овечке,
Чьи обязательно в дощечке
Похожи цифры на сердечки,
Коль приглядеться.
От уговора не шептать
Слова на ухо
Есть расстоянье до кровать,
Но меньше слуха.
Так Севастополь состоит
Из бухты в случке.
И выставляется на вид,
Что мы под ручки.
И мне кричит мой режиссёр:
Тебя возьми-ка,
И что берётся — не позор,
А область стыка.
25.12.12
Ода к Кире и Полу… ну, и ко мне, на всякий случай
их хорошо величествам, а нашим
порою слишком даже хорошо,
когда до трёх отчаянно синячим —
и — по плечу, а дольше — по плечо.
когда фигурка: радиус окурка.
известно, локоть, как и гранчака.
нас хорошо величествам, и шкурка,
когда мы трём, совсем не горяча.
и лёд пород мы видим центробежных,
и тех, кто — петь — не за борт, так за дверь,
и нам к лицу подносится подсвечник,
чтоб разглядеть, мы кто из нас теперь.