подумаю, что ураган — туда,
куда из капель состоит вода,
и так же точно, — будто из стыда
я состою, что — не святая.
(внезапно в скобках: белое — не стая…
и непонятно: что оно тогда.)
так у мгновений виден пат,
когда сражаются… и тоже:
пока с тобою мы сидят:
на, что не мы — оно похоже.
всё это, собственно, итожа,
мой рот — не то, чем говорят.
об этом мы и говорим.
— ты рад?
— я рад.
— и буквы в ряд?
— конечно, в ряд.
— а то что «мы» — к ним привыкает?
— нас из того и мастерят.
— а так бывает?
— так бывает.
— о!
— о?
— о!
— о?
— о!
— о?
— о.
— о.
нет, ничего нельзя доверить
уму во время урагана.
26.08.12
«вроде ванны, где бы, кроме…»
вроде ванны, где бы, кроме,
что плывём, ещё и — в ластах,
беседа о потустороннем
на к очевидному контрастах.
не с болта ли, что с «болтали»
сняли, даром, что ли, мерки
и с беседы, как бы — ртами,
и с ошибок, что — в проверке.
а ничему не верю в тексте,
сбивок кроме: ванна-заводь.
потустороннее, ты — вексель,
и очевидным выдан, так ведь?
когда не так бы, то улики
везде зачем подобной связи?
когда беседы эти стихли,
зачем лишь к нам из неприязни?
но есть иные виды текста,
иные формы языка,
о них особенно известно,
что — есть, я думаю пока.
мне притягательна и лесть их,
и утончённость этой лести,
рождающая шум в отверстии,
на то лишь созданном, чтоб есть им.
и вроде лестниц без наклона,
где и подняться, и спуститься —
от цели равноудалённо.
там ванна-заводь, кошка-крыса.
1.09.12
Варфоломей
Он повар был или мясник, носивший нам
Говяжьи вырезки, а кости — для барбоса,
Вид на себе, что родом из Вьетнам,
А из себя — мундштук и папиросу.
Варфоломей, носивший имя — кротко,
Пробор — направо, глупости — как диктор,
Под складкой складку в виде подбородка,
И, в виде запаха, лосьон из эвкалипта.
Он повар был или мясник, а я сосед,
Теперь выходит, что и летописец,
В рядах успевший первых поглазеть,
Как стал он мёртв, вступив с собою в близость.
Голяшек мастер, рёбрышек и жил
Лежал в кровати, бледною рукою
Сжимая то, в чём я предположил
Совсем не то, что было там такое.
Варфоломей, казалось, самурай,
В себя вонзивший палку сервелата,
И ночь переливалась через край
Его непроницаемого взгляда.
1.09.12
«рифмуя «север» и «на север…»
рифмуя «север» и «на север»,
как будто что-то предаёшь,
гораздо лучше было б — «клевер»,
а следом «клеверу» бы — «рожь»,
но замечательнее: гевер —
цитроминер. вино, и что ж?
зато отличнейшая рифма,
и перенос, и смелый вкус,
и я, как маленький тунгус,
за веществом радиактивным
бегу и каждый вижу куст
в зеленоватом цвете дивном.
что нет кустов — то нет кустов,
зато есть множество крестов,
точёных звёзд и круглых урн,
и есть кольцо, и там — Сатурн,
а я шепчу: метеорит,
бегу по тундре, я мальчишка,
во мне сияние горит
и надо мной пылает вспышка.
2.09.12
На даче
Стоящее словно над глянцевым шаром,
Толстенное книзу и вверх уходяще,
Вращается будто на круге гончарном,
Дыханью сродни инструментом ударным,
Моё ощущение ночью на даче.
Где сброшены ящериц пёстрые шкуры,
И два рафинада где — дух чаепитья,
Где вместе антенна и флюгер — фигура,
Где в жёлтом пятне, наподобье фритюра,
На двор с фонарём если думаю выйти.
Где трудятся ведьмы, русалки и жабы,
А в два тридцать восемь стучится в ворота,
Всегда в это время, огромная баба,
И слышно, как пугало, снявшее шляпу,
Бормочет «прости» в глубине огорода.