Абрикосы и сливы печальные птицы клюют,
Разговоры о море ведут сорняки и бурьяны,
Я неделю летал где-нибудь и писал что-нибудь,
А теперь поплыву не зачем-то, а — так, на Мурано,
Там глаза итальянок слагаются в слово «колье»,
Там сидит на скамье восхитительно-медленный
призрак,
Там наловлено рыб, и живые они на столе
Выбирают из нас беззаботных и менее быстрых.
О, едят нас они, и потом мы плывём в животах
Наших рыб к островам, а оттуда глядим
фейерверки,
Всякий остров — пирог, обязательно
пахнущий так,
Будто выглядит как в карамель приоткрытые
дверки.
Всю неделю писал, а теперь наконец-то дышу,
Утопаю в колье, навещаю протоки и сети.
Люди, чу! Боги, чу! Музы, чу! Даже вы, воды, чу!
Я плыву, где хочу и дышу наслаждением этим.
12.05.13
«барсук, красивый, как ален делон…»
барсук, красивый, как ален делон,
на ветке вяза сочного, как пропасть,
настолько цел, что равноудалён
от в нём видна мельчайшая подробность.
барсук — побег из вижу барсука,
случайных свойств имеющейся формы,
он абсолют капкана столбняка
на то, что движет нами иллюзорно.
он даже белк, и лучше даже белк,
симметрий стоном будто упиваясь
себя, что крупн, и образа, что мелк,
барсук в котором едет, будто заяц.
13.05.13
«а ну, шарманщик, ринемся в запой…»
а ну, шарманщик, ринемся в запой,
а ну, дельфийские покушивая яства.
что нагадал безрукому слепой,
когда не сбудется, тогда и шарлатанство.
засим, месье шарманщик, воскресим
разливом пыль на подвиге, на ратном
пойдём в запой, как ходят в магазин,
с отличьем, что оттуда — не обратно.
продай шарман, а я продам тетрадь,
хотя не так. задвинем лучше печень.
зачем туда, куда собрались, брать
такие там неходовые вещи.
прозрачный штопор чище всяких слёз.
того гляди, его нам и воздвигнут.
молчи, молчи, шарманщик, всё сбылось,
бери шарман, и двинемся на выход.
13.05.13
«Порою носишься, и травы…»
Порою носишься, и травы
Коснутся нежно писюна.
Люблю тебя, моя страна!
А ничего нет от державы —
За то поклон тебе и браво.
Затем и я, без права на,
Готов служить твоей землице.
Готовы песни с морем слиться,
Затем и неба до хрена.
Порою носишься, о, чудо,
Вдруг поднимаешься, паришь
И видишь Люд, и видишь Гриш,
Сидят на Гришах эти Люды
И долго движутся вприпрыж.
Писюн резвится, звёзды блещут,
Враги угрюмые трепещут,
И ведьмы здесь, и всяка нежить
При мётлах, в ступах и крови ж.
27.06.13
«Только приляжешь, зажмуришься… Бац!»
Только приляжешь, зажмуришься… Бац!
Дрянь несусветная — вновь понедельник.
Выдавишь пасту. Сидишь, матерясь,
Пальцы стираешь на заспанных бельмах.
За холодильника взять рукоять,
Вновь обнаружишь: оторвана, падла.
Бельма протёртые выпустят взгляд.
В стену потычется. Лезет обратно.
Дался неделе бездарный анонс
Нежный цветок поливать из лохани.
Благоухание, видишь ли, нёс.
Чуешь ли, тем и отблагоухали.
Только же лёг, уместился в калач,
Взялся посапывать… На тебе, — вакса!
Сны недоделаны… Срочно в тираж!
Мечешься с правками… Вон из редакций!
Или не так. Пробудился, открыл
Ясные очи. Ура, пробудился!
Бархат прохлады от ангельских крыл,
Даль озарённая манит мизинцем.
Лёгок и молод, игрив и открыт,
Чище ручья и свежее проталин,
Чашечку кофе варить и курить
Ветра быстрее несёшься из спален.
Благословен всяк отпущенный день,
Но понедельнику — вдвое осанна,
Ангельских крыльев прохладная тень
Благоухает, и я тоже стану.
Всё, что хотите, раздам. И пыльцу,
И лепестки, и пленительный образ.
Зрите, Небесному вносят Отцу
Свежий тираж наслаждений на подпись!