Ликвидация дриадской угрозы случилась больше шести лет назад — Мюльбауэр, будучи командиром роты огнемётчиков, помнил штурм главной дриадской твердыни, словно он случился вчера. То был триумф его тактического гения: лишь его рота не понесла никаких потерь, хотя постоянно находилась на передовой. Обладая живым умом, авторитетом среди подчинённых и умением молниеносно оценивать ситуацию, капитан без единой потери захватил дриадскую крепость, убил больше сотни вооружённых дриад, включая Оракула и нескольких вольных Теургов, и несметное количество их мерзких тварей, собрал не один десяток нечестивых дриадских артефактов и умудрился тяжело ранить могущественную посланницу Верховной Басилевснианки — Селестианка умерла от болевого шока спустя три часа, невзирая на попытки медиков подлатать её и отправить на допрос в штаб-квартиру Гемипо.
После битвы и награждений Гретель тепло поздравила Мюльбауэра с военным успехом, и с тех пор капитан находился у неё в фаворитах. И, как фавориту, Герберту часто доставались особо пикантные задания, выполнение и успех которых необходимо было держать в строгой тайне. Сейчас, похоже, настало время для очередного такого задания.
— Все на борт! По местам! — скомандовал капитан, и его подчинённые, нагруженные ящиками с боеприпасами, оружием, обмундированием и сухими пайками, поспешили занять места на транспортной канонерке «Оцелот». — Руди, что с роботами? Робототехническая рота выдаст нам хотя бы парочку?
— Да, я уже распорядился погрузить их на борт! — крикнул с борта старший робототехник, названный Руди.
— Ирма, ты прикомандирована ко мне? — обратился Мюльбауэр к подошедшей девушке с погонами хорденляйтера СС.
— Э-э, так точно, герр гауптштурмляйтер. Всегда интересно понаблюдать за опытными бойцами, — девушка до конца застегнула молнию плотно обтягивающего тело спецкостюма и натянула на руки «чародейские» перчатки — девайс, позволяющей молодой магичке на аппаратном уровне следить за порциями выделяемой Силы, ибо в пылу бешеного сражения очень легко взбудораженному человеческому разуму позабыть о всяких нормах, рамках и границах возможного. «Отсутствие чувства меры может подвести меня в критический момент, но вот тщательно настроенная аппаратура не подведёт никогда!» — любила повторять чародейка-новичок.
— Солярка, перевязочные пакеты, сухпайки, эхолоты, спальные мешки, — морщил лоб и загибал пальцы Герберт, — миноискатель, комплекты химической и биологической защиты, фонари… Ирму взял, Руди взял, Эгмонта тоже не забыл… Вроде всё. Осталось дождаться рыбницу — и можно лететь.
Пока Гретель грела уши в радиорубке, Айя пробралась в её личные апартаменты и оставила прощальный подарок в виде осколочной мины за картиной в тяжёлой раме. Рыбница прекрасно знала свою начальницу: за полгода службы при ней она изучила её досконально. Как и, впрочем, Вирбельвинд. Не счесть, сколько плёнки потратила Айя, отправляя шефу Гемипо магнитокассеты со своими донесениями касательно гауптбатальонляйтера и её жизни. Хобби, увлечения, распорядок дня, любимые книги, любимая музыка, любимые блюда… Вирбельвинд очень хотел найти что-нибудь компрометирующее на ненавистного полковника и, как ни странно, находил много чего. Всё это он старательно накапливал и хранил в личном сейфе — рядом с компроматом на многих других видных политических, военных и религиозных деятелей Ундагилаша, который ему любезно предоставляли бойцы невидимого фронта типа Айи.
Рыбница, закончив минировать творение знаменитого столичного художника Вольфа Антрупа, как бы невзначай сдвинула картину набок, тем самым внеся сумятицу в идеально проработанный интерьер комнаты. Рыбница знала, что её начальница никогда не упустит возможности порадовать внутреннего педанта, поэтому специально устроила так, что при попытке поправить криво висящую картину выдёргивалась боевая чека взрывателя, а незадачливый аккуратист оказывался поражён многочисленными осколками лёгкого алюминиевого корпуса. Нет, Айя вовсе не хотела убивать Гретель: Вирбельвинд бы не пережил гибель своей «заклятой подруги»; но вот попортить холёную мордашку самодовольной «недографини» рыбница была совсем не прочь.