Никто, кроме Мюльбауэра, не знал об участи, которую заготовила для предательницы Гретель: Герберт после недолгих раздумий решил, что не станет посвящать своих подчинённых в планы Карштайн и сделает всё самостоятельно. Айя слыла хорошим бойцом, непревзойдённым шпионом и отменным стрелком, плюс ко всему обладала природными способностями к высокой регенерации организма и большой живучестью, однако Мюльбауэр был уверен, что даже эта «бессмертная» рыбница не выживет после выстрела из крупнокалиберного противотанкового ружья в голову в упор — особенно если он будет стрелять в спину, в момент, когда Айя этого совсем не ждёт.
Мигнув на прощание забортными огнями, канонерка вылетела из ангара под крики регулировщика. Машина быстро летела на юг, навстречу дизель-эсминцу «Новак», который наверняка уже покинул эльфийский порт и сейчас двигался в Трикрестию. Двигаясь на минимально допустимой высоте, манёвренная и юркая канонерка преодолела густой лесистый массив и долину озёр, вспугнула мирно пасущуюся на песчаном берегу Кораллового моря водяную мантикору и, выжав максимум из форсированного движка, повернула на запад. Впереди, по крайней мере, полчаса полёта над большой водой и игры в прятки с трикрестийскими патрульными катерами и вертолётами.
На подлёте к островам за канонеркой увязался маломощный разведывательный дрон трикрестийцев, но его живо сбили из бортового зенитного пулемёта.
Время приближалось к полудню, и Еликанские острова, утопающие в хвойной зелени лесов, выглядели миролюбиво и умиротворённо. Никаких признаков наличия каких-либо угроз из потустороннего мира или инопланетных чудовищ не выявлялось. Работающие на холостых оборотах двигатели канонерки тихо гудели, заставляя внутренности машины ощутимо вибрировать, пока пилот-оператор при помощи забортных камер подыскивал подходящее место для посадки.
Решено было обустроиться на живописной прогалине на северо-востоке самого крупного из крошечной плеяды островков, поближе к скалистым обрывистым клифам и источнику пресной воды. Не успел ещё приземлившийся «Оцелот» заглушить двигатели, как солдаты принялись возводить палатки, назначать караулы и дежурства, собирать роботов и настраивать выносную аппаратуру.
— Конечно, днём здесь неопасно, — ворчала Ирма, которая с разведёнными в стороны руками и растопыренными пальцами расхаживала по ближайшей чащобе и сканировала местность на наличие враждебных чар и постороннего присутствия; вокруг её нервически подрагивающих кистей призрачным светом сияли магические сферы с вырисованными на поверхностях непонятными символами. — А ночью, когда весь остров сияет странным зелёным светом? Все знают, что здесь, на этих островах, затаилось непонятное, недоступное для нашего скудного человечьего разума Существо, прибывшее из самых глубин чёрного Космоса.
— Как же вы заебали меня, проклятые нытики! — вздохнула идущая по пятам чародейки Айя. — Существо с далёких звёзд, тоже мне! И, попрошу заметить, это не я венец скептицизма, как сказал Йозеф, — это вы впечатлительные детишки, наслушавшиеся домыслов и легенд! Я вот, например, ни капельки не ощущаю присутствие рядом какой-либо неведомой твари из Космоса, хотя моему инстинкту самосохранения позавидовали бы многие хищники из животного и растительного мира.
— Я тоже не ощущаю, — призналась девушка, и цвет её магических сфер из тёмно-зелёного плавно перетёк в бледно-алый. — Но, знаете ли, фрау унтерштурмляйтер, всё равно я чувствую какой-то непонятный страх перед этими безмолвными, угрюмыми островами. Не хочу приукрашивать речь метафорами, но мне кажется, что эти кусочки суши что-то скрывают глубоко внутри себя. Что-то нехорошее, злое, чуждое нам, нашему миру. И логично предположить, что наши привыкшие к местным реалиям организмы по-иному реагируют на присутствие звёздного пришельца. Нет ощущения привычного страха, но есть нечто иное, не менее тревожное, повергающее разум в панику. А?
— Тебе лучше отвлечься и немного передохнуть после полёта, — настоятельно посоветовала Айя, трогая чародейку за плечо. — Заканчивай сканирование: нет здесь ничего опасного. Обычный остров, обычное море, обычный лес, обычные деревья…
— С момента приземления я не слышала ни одной птицы, не видела ни одно животное, ни насекомое. Да что там — здесь даже ветра нет, а шум океанских волн заглушается непроходимым лесом. Если отсеять шумы, издаваемые нашими ребятами, останется только… Абсолютная тишина, вакуум, давящий на слух, отупевший от постоянного гула на «Чёрной бабочке». И в этой звенящей тишине, если хорошенько прислушаться, если обострить свой слух психомагическими миазмами… То можно услышать тихое, невнятное бормотание, доносящееся будто бы откуда-то из недр земли…