— Ирма, иди и отдохни! — громче повторила рыбница, и перепугавшаяся с начальственного тона Айи девушка поспешила убежать в лагерь.
После побега магички лейтенант вытащила из подсумка пачку сигарет, вытянула одну зубами и закурила.
— Если ты, чудовище внеземное, действительно существуешь… То будь так любезно — избавь меня от общества этих надоедливых вшей! — с улыбкой прошептала рыбница, стряхивая пепел на землю. — А то, глядишь, они и тебя врагом гуманоидного народа нарекут и откроют сезон охоты! Эх…
С наступление вечера рыбница решила совершить небольшое плавание в прибрежных водах, чтобы лично поискать какие-нибудь таинственные аномалии или признаки присутствия чего-то потустороннего. Согласовав все свои планы с Мюльбауэром, который с наступлением темноты стал более настороженным и даже в какой-то степени пугливым, Айя напялила на себя обтягивающий защитный костюм, захватила штык-нож, подводный пистолет с глушителем и водонепроницаемую радиогарнитуру и побежала на запад, туда, где берег был не таким крутым и обрывистым. Море на той стороне острова казалось спокойным, и периодически накатывающие волны ласково омывали разноцветную гальку.
— Наконец-то большое плавание, — довольно промурлыкала рыбница, заходя в воду.
Погрузившись с головой, девушка быстро поплыла вдоль прибрежной полосы. Поскольку рыбники считались полноценными земноводными существами, они одинаково комфортно чувствовали себя как на суше, так и в воде, что разительно отличало их и от сухопутных народов типа людей и эльфов, так и сугубо водных — мерфолков, ящеролюдов, сирен.
После получасового изучения прибрежной акватории Айя сделала вывод, что с ней действительно происходит что-то не то: во-первых, за всё плавание девушка не заметила ни одного морского жителя, будь то рыбы, креветки, устрицы, водоросли или губки; даже планктон сюда, похоже, не заносили морские течения; во-вторых, то там, то здесь рыбница встречала россыпи непонятных бледно-зелёных кристаллов, свечение которых было заметно невооружённым глазом на достаточной глубине. Попытки их исследовать оказались мало результативными: Айя несколько раз пыталась отколоть пару крупных кристаллов сначала руками, потом при помощи штык-ножа и выстрелов из пистолета. Ничего вышло, кристаллические наросты казались неразрушимыми. Кроме того, когда Айя остервенело лупила кристаллы штыком и царапала ногтями, они принимались мигать яркими зелёными вспышками и, как казалось рыбнице, эти мигания были осмысленны и являли собой какой-то непонятный сигнал, посылаемый неизвестно кому. Какое-то странное, гложущее разум чувство заставило Айю оставить в покое кристальные наросты, и она поплыла дальше, в южную часть крошечного скалистого архипелага.
Чертовщина какая-то ей-богу, — думала девушка, ловко лавируя между скалистыми глыбами, из которых было сложено морское дно вблизи берега. — Ничего живого, только эта зелёная мигающая дрянь. Надо бы быть внимательнее, авось действительно найду что-нибудь странное.
Исследуя грубые, голые подводные скалы, обладающая превосходным зрением Айя очень скоро наткнулась на странные параллельные борозды, отчётливо виднеющиеся на поверхности некоторых горных пород. Они были узкие и неглубокие; иногда попадались парами, иногда вчетвером или впятером, но всегда оставались параллельными друг другу. Могли неожиданно обрываться — и столь же неожиданно начинаться уже на соседнем куске скал. Айя так увлеклась изучением странных линий, что не заметила, как наступила ночь, и Еликанские острова накрыла чёрная мгла. После очередного всплытия за истощёнными запасами кислорода рыбница снова возвратилась к бороздам и увидела, что они стали слабо светиться зеленоватым светом. Не придумав ничего лучше, Айя и их принялась ковырять заточенным штыком.
Десятиминутные попытки добраться до источника свечения успехом не увенчались: казалось, сами куски скал состоят из этого твёрдого зелёного вещества и лишь снаружи покрыты тонким слоем обычной горной породы. Отыскав более-менее подъёмный кусок странного камня, Айя вытащила его на берег и в блеклом свете карманного фонарика принялась неистово долбить штык-ножом. Удивительно, но на суше камень оказался более хрупким, чем в воде, и поэтому рыбнице не составило труда расколоть его на несколько неровных кусков.