Стоило легкому ветерку чуть пошевелить край обмундирования на каком-нибудь бойце, неподвижно лежащем на раскаленном асфальте, как в его тело впивалось сразу несколько пуль из пулемета.
После этого пулеметчик незамедлительно переходил к другой цели. Быстро и споро короткие цепочки пуль стали прочесывать заваленную трупами дорогу, не оставляя без внимания ни одно тело.
Наконец он прекратил стрельбу, а «черные» растянулись в цепочку и стали продвигаться поперек дороги в сторону Саши. Со стороны первого автобуса, съехавшего с шоссе по крутому откосу рядом с трейлером, тоже доносилась стрельба. Оттуда слышались короткие очереди автоматического оружия и одиночные выстрелы.
«Совсем не похоже на перестрелку, — подумал Саша, по-прежнему лежа на горячей обочине в тени „Жигулей“. — Скорее всего — это контрольные выстрелы, или там добивают раненых, если они, конечно, еще остались».
«Черные» были вооружены пистолетами-пулеметами зарубежного производства. В основном, как безошибочно определил Саша, это были германские «Хеклер и Кох» МР5 калибра 9 мм. Кроме этого оружия, у боевиков в черной форме были пистолеты, тоже иностранного производства, гранаты и ножи. Тот, кто хоть один раз увидит «Хеклер и Кох» МР5К (буква «К» в названии ПП означает «курц», или в переводе с немецкого короткий), тот вряд ли перепутает его с каким-нибудь другим пистолетом-пулеметом. Уж очень агрессивную форму, запоминающуюся с первого взгляда, имеет этот «курц».
Пока одни из «черных» делали в голову каждого тела по контрольному выстрелу, другие боевики оттаскивали тела солдат с середины дороги на ее обочины.
Сначала Саша не понимал, зачем они это делают, но потом подумал, что, наверное, они освобождают проезд для грузовика. Только куда же он поедет?
Саша вспомнил о перегородившем дорогу автобусе у него за спиной и недоверчиво ухмыльнулся. Боевики были уже метрах в пятидесяти от «Жигулей», за которыми прятался Саша, когда наткнулись на живого бойца. Тот каким-то чудом остался жив.
Боевики увидели испуганное лицо с вытаращенными глазами. В долговязой фигуре скорчившегося на асфальте бойца было что-то обезьянье — комичное и отвратительное одновременно. Под животом лежащего солдата расплылась прозрачная лужа. Он был в нескольких местах ранен, но это была не кровь.
Несколько секунд «черные», подошедшие поближе к этому месту, сосредоточенно рассматривали валяющегося перед ними на асфальте безоружного солдата, а потом все как один согнулись в приступе неудержимого смеха.
Через минуту, отсмеявшись, «черные» обрушили на голову бедняги целый поток насмешек и оскорблений. При этом некоторые из боевиков опять принялись корчиться в судорогах смеха. Пистолеты-пулеметы едва не выпадали у них из рук.
Солдат, испуганно оглядываясь вокруг себя, немного приподнялся с асфальта.
Всякое сочувствие к бойцу тут же оставило Сашу. Он его узнал. Это был тот самый сержант, который сначала грубо обращался с Ирой, а потом едва не застрелил самого Сашу.
Одиночный выстрел негромко треснул со стороны тягача. Сержанта с силой швырнуло на пыльный асфальт. Он слегка дернулся и неподвижно замер. Смех и радостные восклицания среди боевиков мгновенно смолкли. Они стремительно обернулись назад, вскидывая на изготовку свое оружие. В левой бойнице задней кабины тягача медленно исчезал длинный ствол снайперской винтовки.
Тело убитого сержанта двое боевиков оттащили в сторону, а по залитому кровью и мочой асфальту протопали тяжелые армейские ботинки.
Боевики подходили все ближе и ближе к Саше, и он стал немного нервничать. Он все еще не знал, что же ему предпринять в этой ситуации. А решать надо было. И решать быстро. Но что? В его голову, как назло, не приходило ни одной дельной мысли.
Продолжать лежать, как и сейчас? А дальше? Боевики скоро подойдут вплотную к машине, обязательно обнаружат его и, конечно, убьют. То, что они будут убивать всех, кого обнаружат, Саша теперь не сомневался. Действительно, зачем им лишние свидетели?
«Предположим, что я вступлю с ними в перестрелку, — размышлял Саша. — Ну а дальше чего? Вероятно, я успею уложить нескольких из них. Потом оба пулемета из заднего отсека тягача возьмут меня в оборот и так прижмут к асфальту, что я и носа не смогу высунуть. А в это время остальные „черные“ обойдут меня с фланга. Попытаться прямо сейчас куда-нибудь переместиться? Велика вероятность, что они это заметят».
А время, дорогое времечко между тем все уходило и уходило. Вместе с ним у Саши исчезала и последняя надежда выжить.