В отличии от своей девушки, Виктор был настроен воинственно. Будучи от природы мягким, покладистым и неконфликтным человеком, он пребывал в некой прострации не меньше Веры, но… всегда присутствует то, что отличает мужчину от женщины и это осознание лидерства и способность нести ответственность за двоих — за себя и за партнера.
— Позвольте мне, Ваша Светлость, — обратился Виктор к незваной гостье, — самому решать, кто меня достоин, а кто нет!
Глаза синеокой красавицы затянуло гнетущим маревом. Именно так, хранящие спокойствие, бездонные небеса заволакивает сизыми предгрозовыми тучами. Старательно растягивая сжатые в тонкую линию губы, Алиса скривила подобие улыбки.
— Какой ты смешной, Витенька, — промурлыкала ласково тоненьким фальцетом. — Когда это мужчины решали такие важные вещи сами?
Стирая улыбку, она резко развернулась и проследовала к выходу. Прежде, чем толкнуть ладонью дверь, она притормозила, и, на мгновение замерев, прошипела пропитанным ядом голосом:
— Я ушла, ждите новостей!
Дверь хлопнула, вынуждая Веру вздрогнуть. Словно пробуждаясь от тревожного сна, она медленно повернула голову в сторону растерянного Виктора. Ее дрожащие ладони очертили заострившиеся скулы, боязливо спускаясь на красивую тяжёлую грудь и неподвижно застывая.
Алиса ушла, а новости, как она и обещала, последовали незамедлительно. Виктора вызвали в Ректорат и объявили, что так как он учится бесплатно, по квоте Министерства Охраны Общественного Здоровья, он должен отработать пять лет по месту распределения. Ему назвали конечный пункт назначения и обозначили обязанности, которые ему придется выполнять. И все бы ничего с должностью, провизор в гарнизонной аптеке — это не самое ужасное, что могло случиться с выпускником Медицинской Академии Виктором Орловым, но вот то, где именно находился этот гарнизон и сама аптека, вводило в ступор и отчаяние. Богом забытый острог на границе с Китайской Империей, за много тысяч километров от столицы, выбрасывает его за пределы привычной для него рабочей среды. Там нет лаборатории и он не сможет проводить эксперименты и создавать, так необходимые людям, лекарства. Его планы и мечты рухнули в одночасье.
В надежде, хоть на малейшую поддержку и понимание, Виктор обратился к своему шефу. Тот пошел к Ректору с просьбой оставить такого талантливого студента на кафедре. Они с Ректором были большие и давние друзья. Тот предложил Федору Ивановичу сесть, и со вздохом сказал:
— Федя, я очень тебя люблю и уважаю. Мы с тобой дружим уже тридцать лет, и я тебе ни разу не отказал. Верно?
— Верно, Петя, но и я тебя никогда не просил ни о чем противозаконном или лично выгодном.
— И это верно. Более того, я знаю способности Виктора. Он единственный три раза подряд побеждал в Имперских конкурсах работ молодых ученых. Я знаю, что у него есть и опубликованные статьи и даже патенты.
— Тогда в чем дело?
— Федя, только не говори, что ты решил, якобы распределение Орлова — это моя идея?
— А чья же? — мужчина взглянул на друга поверх очков, в полном недоумении. — Кого интересует простой студент?
— Не поверишь, но оказалось, что очень даже интересует! Мне звонили оба имперских министра. И министр Здравоохранения и министр Народного Просвещения!
— Что? Сами Министры? — брови мужчины поползли вверх.
— Я тоже, Федя, охренел. Не помню такого вообще, чтобы они в один день звонили по одному и тому же вопросу.
— И что же они хотели?
— Одного. Чтобы Виктор Орлов, согласно действующему законодательству, был отправлен на границу с Китайской империей.
— Но ты же возражал? Или нет?
— Возражал, Феденька, возражал. И на тебя ссылался. Ты же у нас Академик.
— И что?
— А то! Мне сказали, что если я и ты так им дорожим, мы можем поехать в ту глушь вместе с ним.
— Не может такого быть! — поразился старый профессор.
— Как оказалось, очень даже может, — с досадой ответил Ректор. — Я вообще не припомню такого тона в разговоре с ними. Они сказали это мне! Человеку который работает Ректором уже тридцать лет! Одному из лучших Ректоров Империи! Да и ты! Знаменитый ученый! Академик! Вдруг выяснилось, что это оказывается ничего уже не стоит! Что от нас легко избавиться, как от старых вещей! Я был просто в шоке! И оба намекнули, что вопрос решался даже не на уровне Имперского правительства.
— А где же? — снова удивился Федор Иванович.