— Я — невеста фармацевта Виктора Орлова, который должен прибыть к месту работы в вашей гарнизонной аптеке, через два дня. Я хотела бы осмотреть и подготовить жилье, предназначенное для него, к его приезду, — спокойно сказала Алиса.
— А это кто с Вами?
— Я ее родственник, решил сопроводить, чтобы девушку никто не обидел, — скромно, но смеясь в душе, ответил полковник, уже с наслаждением предвкушая, как он проучит эту нахальную тыловую крысу, когда все закончится.
— Та-ак, — толстяк встал, подошел к шкафу и вытащил тонкую папку, — Виктор Орлов говорите? Да, его дело пришло, — он пробежался взглядом по резюме молодого фармацевта и тут же скривил постное лицо. — Что? Четырнадцатая страта? Вы бы могли найти себе более подходящую пару, — хищно облизывая пухлые губы сказал он, — но мы об этом еще поговорим. Ну что же, идемте, я Вам покажу, где будет жить Ваш жених, — и он отвратительно усмехнулся.
Подцепив толстыми пальцами связку ключей, он направился к выходу, кивком предлагая следовать за ним. Нестройным шагом, скромная делегация спустилась вниз и покинула стены здания. К ним тут же незаметно присоединился второй офицер охраняющий Алису. Пересекая дорогу, они прошли по небольшой улице около пятидесяти метров.
— Вот наш госпиталь, — указал на приземистое трехэтажное здание капитан, — вот наша аптека, где Ваш жених будет работать, — слово «жених» он произнес с таким презрением, как будто пожевав выплюнул какую-то гадость. — А вот и комната, где он будет жить.
Конечным пунктом был торец неприглядного здания возле которого все и остановились. Сопровождающие с опаской поглядывали на Алису, в ожидании ее сиятельной реакции на все это безобразие. А то, что это форменное пренебрежение молодыми кадрами и элементарное неуважение к человеку — сомнений не оставалось. Последние жалкие крупицы надежды испарились в миг, когда капитан вильнул подбородком на спуск в подвал, заканчивающийся старой обшарпанной, облупившейся от краски, деревянной дверью. С недоверием переглянувшись, все члены процессии спустились по ступеням вниз и, не ожидая уже ничего хорошего, терпеливо и безмолвно наблюдали за тем, как толстяк, бурча себе под нос какие-то ругательства, возится со старым замком. Спустя мгновение, с протяжным, леденящим душу скрипом, дверь открылась, позволяя лицезреть все «прелести» нового прибежища юного фармацевта. Алиса вскрикнула. По прогнившему полу с проломленными досками, с отвратительным писком, разбежались несколько огромных длиннохвостых крыс. От помещения разило вонью и сыростью, гнилью и плесенью. Обведя перепуганным взглядом комнату, Алиса не увидела ничего жизнеутверждающего. Впрочем, о чем позитивном можно вообще рассуждать после того, что она уже увидела. Нагромождение старой мебели, покрытой толстым слоем годовой пыли в сочетании со свисающими гирляндами раритетной паутины. Через грязное мутное окошко пробивался тусклый несмелый лучик света. Толстяк щелкнул выключателем, но освещение не включилось.
— Ну вот, как-то так, — ехидно улыбаясь, прошамкал он, складывая руки на отставленном брюхе и брезгливо причмокивая.
— А туалет? — спросила первое, что пришло в голову, потрясенная Алиса.
— Удобства? Так они во дворе, — кивнул толстяк в сторону входной двери.
— А душ?
— Ду-у-уш? — капитан растянул губы в омерзительном подобии улыбки, которая на следующей фразе моментально исчезла с его мерзкого лица. — Эта роскошь в гарнизонной бане! — голос звучал грубо, при этом бегающие глазки с плотоядным подтекстом блуждали по фигуре княжны. — Но!
— Что «но»?! — воскликнула Алиса, с ужасом оглядывая зловонную нору.
— Если ты, цыпочка, будешь со мною ласковой, то я могу найти твоему женишку место и получше.
— Что? Цыпочка?! — разъярённая Алиса, не мешкая ни секунды, подняла руку и замахнувшись, влепила наглецу звонкую пощечину.
— Ах ты сука! — завопил оскорбленный толстяк, потирая пухлыми пальцами пылающую щеку. — В ногах еще у меня валяться будешь! А твоего хахаля я вообще в свинарнике поселю, среди дерьма! Там ему самое место! — прорычал хряк сквозь стиснутые зубы, и тут же замахнулся, чтобы ударить Алису в ответ.
— Ну все, хватит этой комедии! — гаркнул старший офицер строго, на ходу перехватывая, занесенную для удара, руку капитана, а сжатой ладонью свободной руки вонзаясь ему под ребра. У перепугавшегося от неожиданности толстяка перехватило дыхание, а замершие на миг глаза, сжались до мизерных щелочек.