— Вы уверены, Лавр? — с опаской спросил молодой человек, поглядывая на кухонную дверь, в которую в любой момент могли войти Алиса с матерью и закатить скандал за самоуправство их папеньки.
— Более чем! Ладно, я сам возьму! — и он, подцепив отбивную прямо со скворчащей сковородки, переложил ее себе на тарелку. Потом сел за стол и, под растерянный и одновременно восхищенный взгляд Виктора, стал с аппетитом ее уплетать!
— И что тут происходит?! Лавр! Ты что делаешь, тебе же нельзя! — со стороны входа на кухню послышался возмущенный голос Елены, который сразу осекся. Мама вдруг осознала, что ее муж выглядит совершенно здоровым.
— Папуля! Ты выздоровел! — Алиса тоже появилась на пороге кухни и, без долгих размышлений и разглагольствований, бросилась на шею отцу.
— Конечно! Я еще с внуками хочу понянчиться и помочь с их воспитанием! — произнес Лавр деловито. — И еще… твой Виктор прекрасно готовит, — обнимая дочь и целуя, при этом не выпуская из рук вилку с насаженным на нее сочным кусочком мяса, ответил князь.
— Витенька! Ты сделал это, родной! Как я тебя люблю! — Алиса, выпутываясь из объятий отца, бросилась уже на шею молодому человеку.
— Все только для тебя! — произнес Виктор привычно смущаясь. — Садитесь завтракать, ваш отпуск продолжается!
— Кто-то объяснит мне, что тут происходит, — сказала, пришедшая наконец в себя, жена князя, — мы встали, зашли в спальню, там никого нет, я уже подумала черт знает о чем!
— О чем же, дорогая? — не отрываясь уже от второй отбивной спросил ее муж.
— О том самом! Что тебя уже нет и твое тело увезли в прозекторскую! — возмутилась жена. — А потом… что же мы слышим?
— И что же вы слышите? — вторил ей супруг, отправляя в рот нежный кусочек и закатывая от удовольствия глаза.
— Как это что? Звон ножа по тарелке и шкварчание жарящегося мяса. Но самое неожиданное — это твой веселый здоровый голос! И прекрати уже, наконец, есть это мясо! У тебя же язва!
— Женщина! Не становись между мною и этой чудесной отбивной! Я не ел их десять… — он задумчиво запнулся, — нет, почти одиннадцать лет! И намерен все это наверстать! — смеясь ответил князь. — К тому же, я не понял, ты не рада, что твой супруг здоров, словно… Африканский буйвол?
— Что здоров — это замечательно, но буйвола я все же предпочла бы Европейского. Они мне как-то ближе. Во всяком случае территориально, — пробурчала Елена продолжающему жевать супругу, и обратилась уже к зятю:
— Виктор, как я понимаю, среди вас двоих Вы более адекватны, а по сему объясните мне уже наконец, что происходит?
— Ничего особенного, просто я дал Лавру напиток долголетия, который мне подарил Вождь местных племен за спасение его сына.
— Что? Ты дал моему мужу незарегистрированное непроверенное знахарское снадобье? — возмутилась княгиня. — Вы же сами фармацевт! Как Вы могли? Нарушить все правила и инструкции?!
— Знаете, Ваша Светлость, у меня было два решения. Дать умереть отцу моей любимой девушки в полном соответствии с действующими инструкциями и правилами, и обречь Алису всю жизнь мучиться чувством вины, за его смерть. Либо же, попытаться спасти его жизнь, вопреки этим правилам и установкам.
— Но это… это как-то неправильно, — растерялась мама Алисы.
— Вчера вечером, официальная медицина отказалась от борьбы за его жизнь! — сухо сказал Виктор. — Они дали ему срок до утра! Я предпочел рискнуть! И как видите, вполне успешно! Или может быть, Вы недовольны, что он выжил?
— Что?! — возмутилась мама.
— Мамуля, — рассмеялась Алиса, — Витенька шутит! Но, должна тебе сказать, что со стороны, это выглядит именно так, как он сказал! Спасибо тебе, Витенька! Вот я была уверена, что ты справишься!
— Виктор, скажи, сынок, — спросил серьезно князь, — а почему ты сам не выпил этот напиток?
— Отвечу, — спокойно сказал молодой человек, — я представил себе, что я выпил этот напиток и мой возраст остановился в этой точке. А вот мой Лисенок не выпил его. Наша жизнь идет. Я не старею, а Алиса взрослеет, дряхлеет, угасает и умирает от старости. А я все молодой. Я подумал, как она будет себя чувствовать себя рядом со мной? Считая морщинки и жалуясь на оплывшую фигуру, когда я буду рядом такой весь молодой и здоровый. Думаю, она сильно переживала бы по этому поводу. А когда она умрет от старости? А я останусь. Зачем мне жить, если ее не будет рядом? А наши дети? Они тоже будут стареть и умирать. А я живой живёхонький? Это не дар! Это проклятье. Если ты не можешь поделиться напитком со своими родными и теми, кого ты действительно любишь!
— Витенька! — Алиса вся в слезах бросилась к нему на шею. — Я тебя тоже так люблю!