-- Он очень длинен, -- заметил Витихис, просматривая договор.
-- Скорее, король! -- торопил Иоанн.
-- Теперь некогда уже читать! -- с нетерпением вскричал Цетег. -- Вот перо, подписывай скорее.
-- Нет, я ничего не подписываю, не прочитав. Идем!
И с улыбкой возвратив документ Цетегу, он, а за ним и остальные, вышел во двор.
-- Подожди, -- с бешенством прошептал Цетег, -- ты его подпишешь.
У подъезда стояла лошадь короля. Он подошел и занес уже ногу, чтобы вскочить на нее, но в эту секунду на него бросилось несколько человек из стражи Велизария, занявшей двор. Витихис закричал: "Измена! Измена!" Но ворота и дверь во дворец мгновенно были заперты, так что бывшие во дворце готы не могли помочь своему королю. Прокопий между тем сорвал развевавшееся готское знамя и вместо него водрузил византийское.
Витихис и все знатнейшие готы -- герцог Гунтарис, граф Визанд и другие -- были схвачены и брошены в глубокое подземелье дворца. Велизарий, въехав во дворец, тотчас созвал начальников города и потребовал, чтобы они принесли присягу в верности Юстиниану, затем вручил Прокопию золотые ключи от Рима, Неаполя и Равенны и велел ему немедленно везти их в Византию с известием, что война кончена.
Прошло несколько дней. В комнату Велизария, запыхавшись, вбежал Иоанн.
-- Военачальник! -- вскричал он. -- Император! Сам император Юстиниан подъезжает к Равенне! Он сам едет, чтобы поблагодарить тебя за победу. Такой чести не удостаивался еще ни один смертный!
-- Но откуда же ты знаешь, что он едет? -- с блестящими глазами спросил Велизарий.
-- На корабле развивается императорский флаг: пурпур и серебро. Ты знаешь, это значит, что на корабле есть кто-либо из царского дома.
-- Скорее же в гавань, -- заторопился Велизарий, -- чтобы встретить нашего повелителя.
Иоанн ошибся: приехал не сам Юстиниан, а его племянник Герман, "лилия на болоте", как называли его при дворе за благородство.
Когда он сошел на берег, Цетег бросил на него внимательный взгляд.
-- Бледное лицо стало еще бледнее, -- сказал он Лицинию.
-- Да, -- ответил тот. -- Говорят, что императрица отравила его, после того как не могла увлечь.
Между тем, принц подошел к Велизарию.
-- Здравствуй, -- холодно сказал он ему, -- Следуй за нами во дворец. Где префект? А, Цетег, я рад снова видеть величайшего мужа Италии. Проводи меня тотчас ко внучке Теодориха. Я прежде всего хочу приветствовать ее. Она была пленницей в своем государстве. Она должна быть царицей при дворе Византии.
Цетег низко поклонился.
-- Я знаю, -- ответил он, -- ты давно уже знаком с княгиней. Ее рука была предназначена тебе, -- ответил он.
Яркая краска разлилась по лицу принца.
-- Да, я видел ее несколько лет назад при дворе ее матери, и с тех пор ее образ всегда у меня перед глазами.
Когда принц отдохнул с дороги, он вышел в тронный зал Теодориха и сел на троне. Цетег, Велизарий, Иоанн и много других полководцев стояли вокруг.
-- От имени моего императора и дяди принимаю во владение этот город Равенну и всю западную римскую империю, -- начал он. -- Главнокомандующий Велизарий, вот письмо императора к тебе. Распечатай его и прочти во всеуслышание. Так велел Юстиниан.
Велизарий выступил вперед, опустившись на колени, взял письмо, поцеловал его и распечатал.
"Юстиниан, император римлян, повелитель восточной и западной империи, победитель персов и сарацин, вандалов и алан, гуннов и болгар, аваров и славян и, наконец, готов, -- Велизарию бывшему главнокомандующему войсками. Префект Цетег уведомил нас о подробностях взятия Равенны. Его письмо будет показано тебе, по его просьбе. Но мы не можем разделять прекрасного мнения, высказанного им о тебе и о средствах, какими ты достиг успеха. Мы лишаем тебя звания главнокомандующего и приказываем тотчас явиться в Византию для оправдания, так как, ввиду твоих заслуг, мы не хотим обвинять тебя, не выслушав. Без цепей, только в оковах собственной нечистой совести, предстанешь перед нами".
Велизарий зашатался и выронил письмо. Он не мог читать дальше. Его полководец Бесс поднял письмо и докончил: "Твое место займет Бесс, Равенну я передаю Иоанну, а наместником нашим в Италии назначаю высокоуважаемого префекта Рима Цетега".
Когда чтение было окончено, Герман велел выйти всем, кроме Велизария и Цетега, и когда они остались втроем, он сошел с трона и взял Велизария за руку.
-- Мне очень жаль, что я привез тебе такое известие. Я думал, что его легче принять от друга, чем от врага. Но я не могу скрыть, что эта последняя победа твоя лишила тебя чести, приобретенной тобой раньше: никогда я не ожидал, чтобы герой Велизарий оказался способным на такую ложь. Вот письмо Цетега к императору. Он просил, чтобы это письмо было показано тебе. Префект превозносит в нем твои заслуги, и я думаю, что императрица вооружила Юстиниана против тебя.
Оставшись один, Цетег распечатал письмо, полученное им через своего гони от императрицы.
"Ты победил, Цетег. Получив твое письмо, я вспомнила о том времени, когда в твоих письмах говорилось не о государственных делах и войнах, а о розах и поцелуях... Но я и теперь охотно подчиняюсь твоему желанию и помогу тебе погубить мужа Антонины. Я шепнула на ухо Юстиниану, что слишком опасен тот подданный, который может так играть коронами, -- то, что Велизарий теперь проделал в шутку, он в другой раз может сделать серьезно. Этого оказалось достаточно: ведь Юстиниан страшно подозрителен. Итак, ты победил, Цетег, -- помнишь ли ты вечер, когда я впервые прошептала тебе эти слова! -но не забывай, кому обязан ты своей победой. Помни, что Феодора позволяет пользоваться собой, как орудием, только до тех пор, пока сама хочет. Никогда не забывай этого".
-- Конечно, не забуду! -- пробормотал Цетег, уничтожая письмо. -- Ты слишком опасная союзница, Феодора. Посмотрим, нельзя ли погубить и тебя. Подождем: через несколько недель Матасунта будет в Византии.
ГЛАВА XIX
Витихис был заключен в глубокое подземелье под круглой башней дворца. К этому подземелью вел длинный узкий ход, который замыкался с обоих концов железными дверьми. Прямо против этого входа находилось жилище тюремщика Дромона. Жилище было крайне бедно. Две комнатки: одна, меньшая, служила передней, а другая, большая -- жилая. В ней был стол, два стула, соломенная постель. Окна этой комнаты выходили прямо на круглую башню.
С тех пор, как Витихис был изменнически схвачен и брошен в темницу, в жилище Дромона поселилась женщина. Целый день проводила она на деревянной скамье у окна и ни на минуту не отрывала глаз от узкого отверстия в стене башни, через которое в подземелье Витихиса проникали свет и воздух.
Это была Раутгунда.
Наступила темная ночь. Долго-долго сидела она в одиночестве.
"Благодарю тебя, милосердное небо, -- говорила она сама с собой. -Тяжелые удары твои приводят к благу. Если бы я жила в горах Скоранции у отца, как хотела, я никогда не узнала бы о его несчастии или узнала бы слишком поздно. Но тоска неудержимо влекла меня к месту, где умер мой сын, где был наш дом. Я поселилась в хижине в лесу. А когда стали доходить одно за другим ужасные известия, когда все бежали, а сарацины сожгли наш дом, мне было уже невозможно идти к отцу, римляне заняли все дороги и выдавали всех готов сарацинам. Свободен оставался только один путь в Равенну, и я как нищая пришла сюда в сопровождении только верного Вахиса и Валлады, любимой лошади Витихиса. Благодарю за это Бога, я надеюсь спасти короля от всех врагов его. Благодарю Тебя, Боже!"
В эту минуту в комнату вошел мужчина со свечей. Это был тюремщик.
-- Ну что, говори! -- вскричала Раутгунда.
-- Терпение, терпение, -- ответил тот. -- Дай сначала поставить свечу. Он выпил напиток и почувствовал облегчение.
-- Что он делает? -- быстро спросила Раутгунда.
-- Сидит молча спиной к двери, голову опустил на руки. Сколько я ни заговаривал, он ни разу не ответил мне. Даже не пошевелился. Я думаю, что тоска и боль повлияли на его рассудок. Сегодня я подал ему вино и сказал: "Выпей, дорогой господин, его присылает тебе верный друг". Он взглянул на меня, и такие грустные были его глаза, и лицо его выражало тоску. Он отхлебнул, кивнул мне головой в знак благодарности, потом вздохнул так тяжело, что сердце во мне повернулось.