Поскольку комендант Петрониума и его спутники отплыли рано поутру, они надеялись достичь Родоса дотемна. Проплывая мимо острова Кос, принадлежавшего иоаннитам, наши морские путешественники были застигнуты двумя вражескими галерами — турецкая Кария была совсем рядом, и того, что случилось, следовало предусмотрительно опасаться.
Галеры были большие, шли споро. Над ними веяли зеленые треугольные флаги османского флота с золотыми полумесяцами. Флагштоки были увенчаны полумесяцем и изображением волчьей головы.
Капитан и комит, вполголоса посовещавшись, решили потревожить брата Альвареца, мирно дремавшего на капитанском тюфяке в капитанской же каюте, но сначала посадили на весла все три смены гребцов, чтобы все-таки попробовать уйти от преследования.
— Мудро, — похвалил их Альварец с некоторой издевкой. — Этих нам еще не хватало. Совсем обнаглели. Наверное, опять островитян в рабство берут…
— Теперь как бы нас не взяли… — сказал один из рыцарей, а второй со знанием дела добавил:
— Замок-то уже с противоположной стороны, вот они и сунулись.
— А наблюдательные посты на что? — взъярился темпераментный испанец, и первый рыцарь спокойно ответил:
— Подобрались и убили, чего тут думать. Могли действовать и через ренегатов.
— Да простят меня достопочтенные братья, — с опаской встрял капитан, — но сейчас речь не о жителях Коса, а о нас с вами.
Иоанниты, как по команде, переглянулись с нескрываемым презрением: суета перед лицом опасности — удел людей неблагородных и трусливых. Морского волка это задело, и он, словно прочтя их мысли, сказал:
— Я — человек дела, а не праздного разглагольствования. Посему прошу одобрить мои соображения или заменить их своими.
Испанец одобрительно кивнул, а капитан сухо и четко изложил:
— Носовой огонь у нас силен, но поворачиваться к ним носом и идти на сближение — губительно. Поэтому отстреливаемся из пары кормовых, а арбалетчики и арке-бузиры пусть также соберутся на корме и ведут стрельбу преимущественно по гребцам. Лишить их хорошего хода — самое главное. Кроме того, меняя курс, можно вводить в действие попеременно бортовые стационарные бомбарды и аркебузы. Стреляем с одного борта — вместе с тем перезаряжаем другой. Вот и все, собственно. В случае абордажа выдаю оружие вольным, а дальше — как Бог вынесет. Если дело будет совсем плохо, Кос рядом — разобью галеру о камни, а там тоже как выйдет — спасаться или сражаться. Вот так, господин.
Глаза испанца сверкнули от отваги и задора.
— Молодец! Вот эти речи мне по душе. — И он похлопал капитана по плечу. — Действуй, как сказал, и да помогут нам Господь Иисус, Пресвятая Дева и Иоанн Креститель!
Важные турки, недолго посовещавшись, изрекли:
— Нет нужды, чтобы нас видели наши соплеменники; мы скроемся в каюте, пока дело не дойдет до схватки.
Тем временем один из вольных гребцов одернул проходившего мимо комита и тихо сказал:
— Слушай-ка, я был в турецком плену и прилично разумею их язык. Наши-то нехристи сговариваются: как галеры-то сблизятся, бросить грести в надежде, что нас пленят, а их, значит, освободят. Понял? Шепни-ка капитану, да думайте, что делать. Перерезать-то их дело нехитрое, благо, вперемежку сидим, да грести будет некому. Пугануть если…
Комит бросился к начальству, коротко изложил суть дела.
— Твой гребец — толковый человек, — изрек брат Альварец. — И услышал, что нужно, и способ придумал. Комит, пусть воины и матросы немедленно раздадут вольным гребцам ножи и кинжалы. И объяви туркам, что в случае неповиновения приказу они все немедленно будут заколоты, так что если они нас и погубят, то и себя не спасут.
— Может, пообещать им волю, если будут хорошо грести? — осторожно предложил один из рыцарей, но Альварец сухо ответил:
— Нет смысла обещать то, что мы не в состоянии предоставить.
— Да простят меня достопочтенные братья, — изрек комит, покачивая плеткой, — можно ведь и пообещать, а исполнять совсем необязательно. Перерезать потом, и все.
— Капитан, — обратился комендант, — ты кого на службе держишь? Это ж пират!
— Для такой должности и нужен цепной пес, господин, не иначе. А так уж делали, и не раз — твой предшественник знает.