1. Главная
  2. Книги
  3. Сабатье Робер
  4. Шведские спички
  5. Страница 65
Выбрать главу

Ули­ца име­ла свой жи­вот­ный мир — со­бак, в боль­шин­ст­ве двор­ня­жек; ко­шек, мур­лы­каю­щих на по­до­кон­ни­ках; зо­ло­тых ры­бок в стек­лян­ных со­су­дах; ка­на­ре­ек в клет­ках, где стоя­ли кор­муш­ки с из­мель­чен­ной кос­точ­кой ка­ра­ка­ти­цы и тра­вой-звезд­чат­кой; го­лу­бей, во­робь­ев, се­рых бар­ха­ти­стых ле­ту­чих мы­шей, в ко­то­рых де­ти це­ли­лись из ро­га­ток; ос­лов, ве­зу­щих те­леж­ки, при­над­ле­жа­щие тря­пич­ни­кам; пер­ше­ро­нов, раз­во­зя­щих то­ва­ры в по­воз­ках; крыс, на­вод­няв­ших по­гре­ба и на­столь­ко дерз­ких, что да­же днем вы­ле­за­ли на ули­цу, — не го­во­ря уж о том зве­рье, что раз­во­дил па­па­ша Бу­гра, раз­де­ляя с жи­вот­ны­ми свой хлеб на­сущ­ный.

В празд­нич­ные дни на ули­цу за­хо­ди­ли бро­дя­чие му­зы­кан­ты с обезь­ян­кой или мед­ве­дем, пля­сав­ши­ми под зву­ки гар­мо­ни­ки, по­ка ме­ст­ные псы тяв­ка­ли на них, дер­жась на поч­ти­тель­ном рас­стоя­нии. Ле­том, ко­гда в квар­ти­рах от­кры­ты ок­на, мож­но бы­ло ус­лы­шать по­пу­гая, при­над­ле­жав­ше­го ма­дам Па­па, ко­то­рый вы­кри­ки­вал: «А ты газ за­кры­ла? За­кры­ла газ? А во­ду? А во­ду?..» В па­ли­сад­ни­ках еще пол­за­ли в те вре­ме­на че­ре­па­хи, на сте­пах во­ди­лись улит­ки, кое-где под ка­муш­ком си­де­ла жа­ба. В празд­ник Жир­но­го Бы­ка, тра­ди­ция ко­то­ро­го уже уга­са­ла, на тер­ра­се «Ка­фе ар­ти­стов» всем пред­став­ля­ли лау­реа­та: ве­ли­ко­леп­ное жи­вот­ное с ро­га­ми, ук­ра­шен­ны­ми вен­ком из цве­тов, и с ви­ся­щей на шее зе­ле­ной таб­лич­кой с по­зо­ло­чен­ной над­пи­сью, ука­зы­ваю­щей фа­ми­лию мяс­ни­ка, ко­то­рый его при­об­рел, и во всем этом бы­ло не­что от язы­че­ских ан­тич­ных празд­неств.

Кро­ме улич­но­го зве­рья, су­ще­ст­во­ва­ло еще и дру­гое, оно то­же вол­но­ва­ло во­об­ра­же­ние и бы­ло очень при­вле­ка­тель­но для Оли­вье, как и для ос­таль­ных де­тей (взрос­лые не об­ра­ща­ли на не­го ни­ка­ко­го вни­ма­ния). К этой осо­бой фау­не мож­но бы­ло от­не­сти вол­чон­ка с эмб­ле­мы на бе­ре­те скау­та; бе­ло­го льва с пач­ки крах­ма­ла фир­мы Ре­ми; чер­но­го льва с вак­сы для обу­ви; кро­ко­ди­ла с фир­мен­но­го зна­ка муж­ских ру­ба­шек Ла­ко­ста; ку­роч­ку с па­ке­та ку­ри­но­го су­по­во­го на­бо­ра, изо­бра­жен­ную над ды­мя­щим­ся ко­тел­ком; пин­гви­на Альф­ре­да ря­дом с Зи­гом и Пю­сом; Мик­ки-Мау­са с его вто­ро­сте­пен­ны­ми кол­ле­га­ми; Ко­та Фе­лик­са; ста­ро­го Же­де­о­на — ут­ку ху­дож­ни­ка Ра­бье; толь­ко что поя­вив­ше­го­ся на свет сло­нен­ка Ба­ба­ра; ма­лень­ких ло­ша­док из ка­кой-то иг­ры; ге­ро­ев ба­сен Ла­фон­те­на и Фло­риа­на; жи­ра­фа, ко­то­ро­го при­хо­ди­лось скла­ды­вать из от­дель­ных кус­ков, на­ри­со­ван­ных на раз­ных гра­нях пя­ти ку­би­ков; пе­ту­ха из ки­но­хро­ни­ки «Па­те жур­нал»; ав­ст­ра­лий­ско­го ки­ви с яр­лыч­ков са­пож­ной ма­зи; гу­ся с оберт­ки пе­че­ноч­но­го паш­те­та; пче­лу или ор­ла с блан­ков стра­хов­ки и да­же ту «ля­гуш­ку», в ко­то­рую они иг­ра­ли на школь­ной пло­щад­ке…

Оли­вье за­ме­тил из­да­ле­ка бе­рет (ка­кой но­сят обыч­но бас­ки) на го­ло­ве про­дав­ца сы­ров, вы­со­ко­го то­ще­го пар­ня с рез­ки­ми чер­та­ми ли­ца, ну точь-в-точь ак­тер Пьер-Ри­шар Вильм! Маль­чик по­до­шел бли­же, так как ему хо­те­лось ус­лы­шать флей­ту и он на­де­ял­ся, что тор­го­вец сы­ра­ми сыг­ра­ет до сво­его ухо­да ка­кую-ни­будь ме­ло­дию. Оли­вье тер­пе­ли­во ждал, по­гла­жи­вая же­ст­кую ко­зью шерсть. У коз бы­ли неж­ные гла­за, и они на­по­ми­на­ли гру­ст­ных ста­рых дев в дожд­ли­вый день. Но го­род­ской пас­тух ушел, да­же не под­не­ся к гу­бам сво­ей сель­ской ду­доч­ки.

Око­ло Оли­вье стоя­ла де­воч­ка лет пя­ти-шес­ти, брю­нет­ка с изо­гну­ты­ми ду­гой бро­вя­ми и чер­ны­ми, как агат, гла­за­ми, ос­ве­щав­ши­ми все ее ли­чи­ко с ост­рень­ким под­бо­род­ком. Оли­вье взял эту ма­лень­кую ли­сич­ку за ру­ку, и они по­шли вверх по ули­це. Иг­рая в стар­ше­го бра­та, он до­вел ее до до­ма но­мер 76, в ко­то­ром жил ее отец — кус­тарь, де­лав­ший шля­пы. Оли­вье ска­зал: «До сви­да­нья, Ми­ми», а так как де­воч­ка не зна­ла его име­ни, то она про­сто от­ве­ти­ла: «До сви­да­нья, маль­чик!»

Оли­вье уже хо­тел пе­рей­ти ули­цу, чтоб вой­ти в дом, где жи­ли его ку­зе­ны, как вдруг поя­ви­лись двое ре­бят с ули­цы Баш­ле, по­стар­ше его — Ду­ду и Эмиль (это­го на­зы­ва­ли Плад­не­ром в честь зна­ме­ни­то­го бок­се­ра), яв­но ища, как го­во­рит­ся, «к ко­му бы при­драть­ся». Ду­ду за­во­пил:

— А! Дев­чон­ка…

— Я не дев­чон­ка! — от­ве­тил с дос­то­ин­ст­вом Оли­вье.

Они сме­ри­ли его взгля­дом и кон­чи­ка­ми паль­цев с пре­зре­ни­ем пих­ну­ли от од­но­го к дру­го­му. Оли­вье чуть не упал, по­пы­тал­ся от­бить­ся, но без­ус­пеш­но: ру­ки у них бы­ли длин­ней, чем у не­го. Вот ес­ли б здесь ока­за­лись Лу­лу и Кап­де­вер! Маль­чиш­ки, вой­дя во вкус, ста­ли тол­кать Оли­вье все силь­нее и силь­нее, и он уже не мог убе­речь­ся от рез­ких, со все­го раз­ма­ха, по­ще­чин. По­ще­чи­ны Оли­вье осо­бен­но не­на­ви­дел, уж луч­ше би­ли бы ку­ла­ка­ми, хо­тя это и го­раз­до боль­ней. Маль­чик с яро­стью за­щи­щал­ся, как вдруг из ок­на по­слы­шал­ся жен­ский го­лос:

~ 65 ~