1. Главная
  2. Книги
  3. Сабатье Робер
  4. Шведские спички
  5. Страница 98
Выбрать главу

Су­ще­ст­во­ва­ли и дру­гие иг­ры, но уже без твер­до ус­та­нов­лен­ных пра­вил. На­чи­на­лось с ут­вер­жде­ния: «Я бу­ду сол­да­том…» — и даль­ше фан­та­зи­ро­ва­лось, что мог­ло из это­го про­ис­течь, вплоть до аб­сур­да: «Я бу­ду сол­да­том и… и съем пи­рог с яб­ло­ка­ми!» Или Лу­лу объ­яв­лял: «Од­но из двух!» — и Оли­вье на­хо­дил все­гда пер­вое из двух и ни­ко­гда — вто­рое, а од­на­ж­ды у не­го по­лу­чи­лось: «Од­но из двух — или я глуп… или же… я глуп!»

— Здрав­ст­вуй­те, ма­дам Хак!

— Ну за­хо­ди­те же, по­ве­сы вы эта­кие, и ведь как толь­ко до­га­да­лись, что я пе­ку ола­дьи!

Ре­бя­та, ко­то­рых дей­ст­ви­тель­но при­влек к ее ок­ну вкус­ный за­пах, под­миг­ну­ли друг дру­гу и за­шли к Аль­бер­ти­не, чтоб сра­зу при­стро­ить­ся к сто­лу и ле­жав­шим на та­рел­ках оладь­ям, бла­го­ухав­шим апель­си­но­вым си­ро­пом. В знак бла­го­дар­но­сти им при­шлось вы­слу­шать от­кро­ве­ния Аль­бер­ти­ны, рас­ска­зав­шей о пре­сло­ву­тых пу­те­ше­ст­ви­ях сво­ей доч­ки, а так­же о тех вре­ме­нах, ко­гда она бы­ла «не та­кой, как сей­час», и раз­ные за­жи­точ­ные гос­по­да про­си­ли ее ру­ки: «Но я бы­ла та­кой ду­рой, что от­ка­зы­ва­ла, а ес­ли бы со­гла­си­лась, бы­ла бы нын­че бо­га­той!» По­том она за­го­во­ри­ла о лю­дях, ко­то­рые ей за­ви­ду­ют: «Знае­те, всем труд­но нра­вить­ся, ведь я не луи­дор!» В за­клю­че­ние она со­об­щи­ла де­тям сек­ре­ты, ко­то­рые ей по­ве­дал в пе­ре­пис­ке один ин­дий­ский спи­рит, по­сле че­го ста­ла га­дать на кар­тах.

Аль­бер­ти­на пол­но­стью уш­ла в это за­ня­тие, как вдруг ка­кой-то бро­дя­га по­сту­чал в ок­но:

— Дай­те мне че­го-ни­будь, хо­зяй­ка, я го­ло­ден!

— Ско­рее хо­чешь вы­пить, а?

И все же она су­ну­ла ему мо­нет­ку, а де­ти так и прыс­ну­ли со сме­ху, гля­дя на ро­жу это­го про­хво­ста, по­хо­же­го на Крен­ке­би­ля, ко­то­рый уве­рял свою бла­го­де­тель­ни­цу: «Бо­жень­ка воз­даст вам сто­ри­цей!»

Аль­бер­ти­на за­кры­ла окон­ные створ­ки, но все рав­но в ком­на­ту до­но­си­лись с ули­цы го­ло­са жен­щин, воз­вра­щаю­щих­ся с рын­ка, — они жа­ло­ва­лись на до­ро­го­виз­ну или рас­ска­зы­ва­ли друг дру­гу, чем се­го­дня за­ни­ма­лись: «Ну, бу­диль­ник мой от­зво­нил, и — черт по­бе­ри! — по­ду­ма­ла я, — все мы ско­ро пом­рем, — и за­сну­ла еще на чет­верть ча­са. По­том ста­ла мыть­ся. На­до бы­ло еще и бе­лье за­мо­чить. Ну, за­тем пол про­тер­ла. И…» — «Веч­но всю­ду пы­ли­ща, де­нег все­гда не хва­та­ет, сплош­ное кру­гом зло­пы­ха­тель­ст­во, ни­ка­кой те­бе бла­го­дар­но­сти и при­вет­ли­во­сти. Как ни вы­би­вай­ся из сил, все рав­но без тол­ку»… Сле­до­вал об­щий вздох. Он от­но­сил­ся к наи­бо­лее по­стра­дав­шей. Они буд­то со­стя­за­лись в жа­ло­бах. Со­бе­сед­ни­цы шли даль­ше и все го­во­ри­ли, го­во­ри­ли, го­ло­са их слы­ша­лись глу­ше, по­ка не пре­вра­ти­лись в ка­кое-то не­яс­ное ку­ри­ное ку­дах­та­нье.

Лу­лу си­дел, об­ло­ко­тив­шись о стол, и тер­пе­ли­во слу­шал объ­яс­не­ния Аль­бер­ти­ны, рас­кла­ды­вав­шей пась­янс, а Оли­вье со­зер­цал фар­фо­ро­вую под­став­ку с де­ко­ра­тив­ным яй­цом. Мыс­ли его за­бре­ли да­ле­ко. Вот он си­дит око­ло ма­мы за оваль­ным сто­лом. Вир­жи­ни го­то­вит грен­ки — ма­жет хлеб све­жим мас­лом, по­том ре­жет его тон­ки­ми лом­ти­ка­ми. В крас­ной ка­ст­рюль­ке ки­пит во­да и пля­шут яй­ца, а Вир­жи­ни бы­ст­ро ше­ве­лит гу­ба­ми, от­счи­ты­вая сто во­семь­де­сят се­кунд…

Не­мно­го поз­же, уже на ули­це, ко­гда Оли­вье про­щал­ся с Лу­лу, он с бес­по­кой­ст­вом ска­зал дру­гу:

— А вот Да­ни­эль ис­чез!

— Па­ук? Прав­да? Мо­жет, он уе­хал?

— Нет, — от­ве­чал Оли­вье, — тут что-то дру­гое.

— Мо­жет, он умер? — пред­по­ло­жил Лу­лу. — Ну лад­но, мне по­ра. При­вет, Олив!

Оли­вье, про­во­див дру­га, по­шел по­сре­ди­не ули­цы, ста­ра­тель­но вы­во­ра­чи­вая но­ги и стре­мясь сту­пать ме­ж­ду тор­ца­ми. Он уже мно­гих спра­ши­вал про Пау­ка. Аль­бер­ти­на от­ве­ти­ла:

— Ну, зна­ешь, так все­гда бы­ва­ет с людь­ми: од­ни ухо­дят, дру­гие при­хо­дят…

Маль­чик по­ду­мал, что Бу­гра мог бы со­об­щить ему боль­ше, но ста­рик по­че­сал бо­ро­ду и от­ве­тил так, слов­но Па­ук при­над­ле­жал ка­ко­му-то да­ле­ко­му про­шло­му:

— Ах, он… Тот че­ло­век? Все не­сча­стья ми­ра об­ру­ши­лись на его те­ло!

Все не­сча­стья ми­ра!

Так как на ули­це бы­ло пус­то, а Жан вер­нет­ся до­мой не­ско­ро, ре­бе­нок ре­шил на­пра­вить­ся к Люсь­е­ну. Ра­дио­лю­би­тель слу­шал му­зы­ку и от­сту­ки­вал ритм от­верт­кой.

~ 98 ~