— Лгуном? — он хмурит брови.
— Ну да, так называют людей, которые лгут, — начинаю превращать всю эту ситуацию в шутку. — Нам осталось немного, пошли, — хочу побыстрее добраться до его квартиры, чтобы переодеться в чистую одежду. Он ведь предоставит мне её?
— Я не идиот, Луи, — он говорит, и я замираю. До парня только доходит, как он назвал меня, и он машинально прикрывает рот ладонью. — Прости, — он шепчет.
— Я крупно поссорился со всеми ними, поэтому постепенно имя стало мне противно. Я бегу от прошлого, потому что оно напоминает, насколько я дерьмовый человек в действительности, — продолжаю легко, словно речь идет совсем не обо мне. Кажется, я уже жалею о своих словах.
— Но сейчас ведь ты общаешься с ними? — ощущение, что он воспринимает меня как героя какого-нибудь сериала.
— Может быть да, а может быть нет. Я устал, Томас, хочу спать, но мне ещё на работу, — специально зеваю, также показывая, что не хочу продолжать этот бессмысленный разговор.
— Я хочу услышать ясный ответ, — он становится ещё более серьёзным. Мы наконец-то подошли к его дому.
— Мне не с кем общаться, парень. Не с кем. Понимаешь, да? Кто остался и помнит о моих поступках, то даже не хочет отвечать на мои звонки, — после моих слов сероглазый выглядит ещё более несчастным. — Да не беспокойся ты так, Уолш, — решаю слегка успокоить его. — Я заслужил это, всё по-честному, — он еле открывает нам железную дверь дома на несколько квартир.
— Что же ты натворил такого? Ты не выглядишь как преступник, — мы заходим в подъезд, поднимаясь на третий этаж.
— Очень жаль, потому что я так хотел, — хочу немного разрядить атмосферу, но друг непреклонен. — Слушай, блондинка, прошлое в прошлом. Это дало мне огромный жизненный урок, в котором правда стала ложью, а ложь — правдой, — заканчиваю, а когда он только открывает рот, чтобы что-то сказать, я опережаю его. — На сегодня хватит откровений, ты итак это будешь переваривать ближайший месяц, — в этот раз он смеётся от моих слов.
— Неправда, — он открывает дверь в светлую небольшую квартиру.
— Уилли-Ли всегда прав, — ухмыляюсь. — Уилли-Ли правит миром, — скидываю грязную обувь и в грязной одежде с разбега прыгаю на его диван в гостиной. — Оу! — начинаю потирать ягодицы, ударившись. — Он казался мне мягче, — я недоумеваю, а он только смеётся, как на мгновение снова становится серьёзным.
— Если посадишь хоть одно пятно на мой прекрасный диван — тебе не жить, — он сужает глаза, уходя в соседнюю кухню.
— Силёнок не хватит, — кричу, чтобы он услышал меня. — Я пошёл в душ и возьму твою одежду, — также громко оповещаю его.
— Только не мои любимые трусы, — я слышу ответ и слегка посмеиваюсь, поднимаясь с мебели и уходя в его спальню, чтобы взять себе что-нибудь из одежды. Когда я дохожу до нижнего белья, то понимаю, что не знаю, какие из всех трусов его любимые. Беру однотонные белые, уходя вместе со всеми вещами в ванную. Только через время я узнал, что это и было его любимое нижнее бельё, потому что, мать вашу, трусы оказались не однотонными, а с изображением единорога на заднице. Кто, чёрт возьми, лепит единорогов на задней части мужского нижнего белья? Я точно живу в мире идиотов.
Комментарий к eighth step
Разбавила немного это дерьмицо плоским юмором. Готовы к Новому году?
Совсем скоро день рождение Лу.
Хорошего утра/дня/вечера.х
Т.
========== ninth step ==========
Я зеваю, продолжая стоять на своём посту. Сейчас только полдень, а мне уже кажется, что этот день никогда не закончится. Я не спал двое суток, ужасно нуждаясь в отдыхе. Первоначально позавчера у меня была бессонница, а вчера, то есть уже сегодня, мне не удалось заснуть у Томаса. Всё моё счастливое ночное настроение улетучилось; ощущаю одну пустоту внутри.
***
Я нервно стучу в деревянную тёмно-зелёную дверь, переминаясь с ноги на ногу. Зачем я здесь?
— Привет, — я стараюсь улыбнуться, когда Дамия открывает мне дверь, но у меня не получается.
— Проходи, — она открывает дверь шире, но не удивляется моему приходу. Мой рабочий день закончен, и я решил зайти к ней перед тем как идти домой. — Так непривычно видеть тебя в повседневной одежде, — она рассматривает на мне джинсы и свитер Томаса.
— Это не моё, — поправляю её негромко, на что она вскидывает брови. — Это Томаса, я не был у себя сегодня, — отлично, теперь посчитает, что я ношу чужие вещи и не ночую дома.
— Почему? — она провожает меня в маленькую, но уютную гостиную, в которой я никогда не был раньше.
— Долгая история, — сажусь на серый диван, откидываясь на спинку, но не чувствуя себя комфортно. Я бегло рассматриваю комнату, уже переходя взглядом на девушку, когда до меня доходит, что я только что увидел. У угле комнаты практически возле окна стоит тёмный стол, над которым на светлых стенах прикреплены листы бумаги. Внимательнее рассматриваю их издалека, понимая, что это мои письма. — Ты хранишь их? — машинально спрашиваю. Это так странно. Ещё внимательнее рассматриваю стену, замечая маленькие фотографии между письмами, которые прячутся за листами. Это… я? Откуда, чёрт возьми, у неё мои фотографии?
— Вроде того, — она шепчет, вставая напротив меня, облокотившись о комод. Но я не смотрю на брюнетку, я рассматриваю фотографии, сделанные на фотоаппарат мгновенной печати. Аналогичные фотографии висят у меня в квартире, но на них изображена она. Я встаю, подходя к столу, чтобы получше рассмотреть находку. Кажется, здесь все мои письма, но нет, не хватает нескольких. Когда она успела сфотографировать меня? На одной из них я стою на входе в отель, фотограф стоит где-то внутри холла, благодаря чему видно только стеклянную дверь и мою спину за ней. Я хмурюсь, потому что замечаю фотографию улыбающегося себя. Когда это было? На ней я стою возле ресепшина рядом с Томасом, о чём-то болтая. Пытаюсь вспомнить, когда именно это было, предполагая, что это тот наш разговор о моих пристрастиях на прошлой неделе.
Я касаюсь пальцами фотографии, аккуратно снимая её.
— Когда это было? — тихо спрашиваю, словно боясь разрушить какую-то слегка мистическую слегка волшебную атмосферу. Я всё продолжаю детально изучать фотографию, не отрываясь. Я выгляжу таким счастливым на ней, что само по себе странно. Усталое чувство внутри меня заменяется чем-то невероятным и поражённым, которое, скорее всего, скоро исчезнет.
— Не так давно, — я поднимаю голову на женский голос, смотря Дамии прямо в глаза. Как мы с Томасом могли не заметить, что нас снимают? Я переворачиваю маленькую фотографию, замечая одноимённую надпись «Лу».
На стене висят ещё несколько моих фотографий, но они все всё равно не занимают меня так, как эта. На всех них я делаю какие-то действия, а одна из них сделала из окна Дамии, на ней видно, как кто-то вдалеке направляется в сторону моего дома, и я только предполагаю, что этот кто-то — я.
Она действительно сделала все эти фотографии сама? Ещё одна открытие.
— Удивлён? — на секунду задерживаю на ней взгляд.
— Да, — я не многословен. Я поражён собственной фотографий, когда замечаю яркую мгновенную вспышку, озаряющей комнату на секунду. Когда в глазах перестаёт слепить, то я замечаю сероглазую с, кажется, тем самым фотоаппаратом мгновенной печати, на который были сделаны все эти фотографии. Карточка выпрыгивает, и она достает её, сотрясая в воздухе. Проходит совсем немного времени, когда она начинает улыбаться. Она подходит ближе, протягивая картинку. Я стою полубоком к фотографу, стоя возле писем на стене и внимательно рассматривая ту самую фотографию. Мы практически не разговариваем, пока я пытаюсь переваривать информацию.
— Ещё несколько фотографий, Уильям, — она, наконец, называет меня как надо, вставая вплотную ко мне и вытягивая фотоаппарат перед нами. Мгновение и срабатывает вспышка, ещё мгновение и она достаёт готовую фотографию. Дамия слегка улыбается, а я выгляжу таким уставшим. Девушка снова вытягивает руку с аппаратом, слегка прячась за меня, а я стараюсь улыбнуться. Через время я изучаю все полученные фотографии.