–…О-ох, – выдыхает Регис, – Вот так, про… шу…
Слышать – и от него особенно – такой тон, отчаянный, умоляющий, вовсе ударяет кровью в виски. Остатки рассудка сыплются, мешаются в плавкую кашу, выплавляя из неё нечто новое; иное. Иного Геральта, которым он никогда раньше не был, но теперь будет им здесь и сейчас.
Чудовища под стать тому, кто поддался его власти.
– Вот… как, – глухо бормочет Геральт, – Значит, этого ты… хотел?
– Я н-не… Нн-гх, д-да-а…
Не разобрать, в какой миг шлепки превращаются в полноценные, настоящие удары. В ритм, единый для двух тел, в такт биению их сердец. Шлепок – короткий, хриплый стон – пауза – новый шлепок. Ударами Геральт спускается к бёдрам, между делом двигая стеклянной игрушкой… Слушая каждый из рваных, прерывистых вздохов, как лучшую из наград.
Удар, вздох… Сдавленный всхлип. Свободная рука распускает кожаный ремешок в тёмных волосах, сбрасывая его на пол к халату, и тянет пальцами влажные пряди. В секунду алое пламя затапливает глаза Региса целиком – и от этого вида последние остатки крови ухают в низ живота, наливаясь жаром.
– Нравится? – не своим, низким голосом произносит Геральт, – Так?
– Д-да, о-ох…
Ещё удар, быстрее, чётче. Грубым жестом он сжимает красную от шлепков кожу, слыша сдавленное шипение, и широко ухмыляется в ответ.
– Интересно, какие ещё… звуки я от тебя услышу. Продолжать?
– Я… Мм-х, пожа… – захлёбывается стоном Регис, – Не остана…
Удар – и сразу следующий. Бледные бёдра начинает без остановки бить дрожь, и Геральт проходится по ним властными пальцами, на всякий случай тоже наградив парой ударов.
– Кто бы мог подумать, – сглотнув, как бы невзначай шепчет он, – И часто ты так развлекался?
– За… чем, Ге…
– О, не всё же тебе болтать в постели. Ну, не расскажешь мне о своей… бурной молодости?
На миг остановившись, Геральт ощупывает пальцами, как горит бледная кожа – и рассекает молчание новым ударом.
– О-ох, про… шу! – вскрикивает Регис, утыкаясь лицом в покрывало, – Си…
– Других тоже так просил? – урча, отзывается Геральт, дёрнув за тёмные пряди, – Боюсь и представить, сколько их было. Не вспомнишь, пока я занят?
– Пожа… Мм-х, е… щё…
Удар. Стон, срывающийся на хрип. Худощавое тело на коленях уже отчётливо дрожит, и становится видно, как тонкие пальцы сжимаются в кулаки. Новые шлепки приходятся на внутреннюю сторону бёдер, раскрывая их ещё сильнее. Раскрывая Региса полностью, не оставляя в нём уже ни капли от прежнего себя.
– Так… сколько, – глухо требует Геральт, – Не припоминаешь?
–…Н-нгх, что…
– Очень зря. Мы вроде неплохо… беседовали. Что, мне стоит угадывать?
Кожу ладоней жжёт, но он не жалеет сил. Тело горит от морока страсти, от желания мучить вампира, наслаждаясь тем, как тот пытается собрать последние связные мысли на ответ. Новый удар; пальцы спускаются к краю стеклянной игрушки, двигая ей ещё быстрее – и в ответ Регис с криком бессознательно трётся о его бедро.
– Ге… ральт, – уже надсадно хрипит он, – Ге… Мне нужно… Ге… ральт!
–…Странное дело, – удар и за ним новый, отчаянный вскрик. – На память ты, кажется, не жалуешься. Я, может, хотел… узнать тебя поближе. Перед сколькими ты был таким, а?
Говорить непривычный для себя бред кажется почему-то правильным. Обличающим всё, что крылось в нём слишком давно, но открылось с силой ударов. В момент Геральт тянется за маслом к тумбочке, в несколько движений капая его на покрасневшие ягодицы. Мелькает бликами стеклянное нечто, и Регис коротко всхлипывает, когда оно исчезает, тут же сбиваясь на гортанный стон, когда его заполняют сразу два пальца.
– Хочу сделать так, чтобы… Ох, блять, – с трудом выдыхает Геральт, – Чтобы ты… Забыл их всех к чертям. Как думаешь, получится?
–…О-ох, drago… stea… Пожа… луйста!
– Пожалуйста – что? Поподробнее, а то я…
Но договорить он не успевает. Регис глухо вскрикивает, подаваясь в пояснице назад, и горячее нутро с силой сжимается вокруг пальцев. В голове не остаётся ничего, кроме одной-единственной мысли: осознания того, что он должен делать. То, на что способен… теперь способен.
На настоящее безумие.
Сил сдерживаться больше не остаётся, и рывком Геральт снимает вампира с себя, ставя на колени. Безмолвно Регис сам раздвигает ноги шире – и, ох, дьявол, как потрясающе сейчас выглядит. Растянутый, раскрасневшийся, дрожащий от удовольствия, едва сдерживающийся, чтобы не начать умолять обо всём сразу. Хорошо, что ждать ему больше не приходится: Геральт понимает его без слов.
Быстро стягивая с себя штаны, без церемоний он проникает внутрь одним жёстким рывком, и резко насаживает Региса на себя, сразу до конца.
–…О-о-ох! – доносится хриплый вскрик, – Е… щ-щё!
И уже нет сил на разговоры: он начинает иметь Региса. Как никогда раньше, вбиваясь в шёлковое нутро глубокими, отчётливыми толчками, дёргая за волосы вампира на себя и надавливая на бледную шею – так, чтобы повернуть его голову в животный, горячечный поцелуй. Губы режутся о края клыков, и на языке щиплет горечью, но им всё равно. Уже всё равно.
– Сожмись, – приказывает Геральт глухо в мысли, – Сожмись, Ре…
– Мм-х, я…
В голове что-то щёлкает, и он просто толкает вампира вперёд, с силой награждая ударом бледную ягодицу.
– Сказал же, сожмись, – рычит он сквозь зубы, – Мне повторить?
– Бо… ги, Ге…
Когти выпускаются быстро, быстрее, чем подмечают рефлексы. Чёрт, поосторожнее бы с ними, но уже становится наплевать. Потому что Регис наконец подчиняется, в самом деле сжав его так сильно, что Геральт и сам хрипло стонет, падая на него и с силой кусая за плечо.
– Так ты… хотел? Жёстче?
– О-ох, глубже, – доносится сдавленный вскрик, – Глубже, по…
– Как… скажешь, – и он раздвигает бледные бёдра ещё шире, растягивая пальцами тонкую кожу, – Всё, что попросишь… Ох-х, ёбаный…
Всё сводит с ума: покорный, податливый Регис, выгибающийся под его властью, связанные руки с длинными когтями – первый шаг на пути к падению в бездну. Вид дурманит голову, и с неистовой силой он ускоряет темп. Проникая и подчиняя, пусть иллюзорно, но как же это… Горячо, ненормально… Как всегда с ним, только с ним одним – и, хоть гори сейчас весь мир, Геральт бы этого не заметил.
Слепо он находит ладонями талию Региса, жёстко её сжимая, и заставляет вампира двигаться навстречу только в ему подвластном ритме. Глубже, глубже, колотится в мыслях. Холера, и где-то же ещё должна быть эта точка, та самая…
–…Здесь, – тут же подсказывает Регис, закатывая алые глаза, – Зд-десь, не…
И грех его не послушать. Того, кто на самом деле всегда имел контроль. Над его, Геральта, телом, над его рассудком, сердцем, над всей жизнью, окружая собой без остатка. Так, что хочется только быть с ним, быть в нём, быть в его теле, мыслях, повсюду…
– Мой, – бессознательно срывается с губ рык, – Мой, Ре… гис, только…
– Д-да, да… Душа… моя… Ох-х…
Зубы сжимаются на коже, кусая мышцу плеча – и, похоже, до крови, но плевать, плевать… Темп ускоряется, и горячее нутро вдруг становится уже. Чёртова регенерация… Сладкое, невероятное чувство, которое тут же отзывается эманациями в глубине – и вырывает из горла вампира громкий, надрывный стон.
– Ге… ральт! Я…
– Повто… ри, – требует против воли рот в такт быстрым, отрывистым толчкам, – Моё…
– Геральт, Геральт, Ге… ральт!
Быстрее, быстрее, быстрее. Всё начинает гаснуть перед глазами, смешиваясь только в звуки дыханий, шлепки кожи и колкую щекотку эманаций. Ещё укус, в шею… От хватки зубов Регис глухо рычит в ответ, и ладонью Геральт находит его член, лаская с настойчивым, жёстким напором.
– Ре… гис, ёб же… Мм-х…
– Naiba-a, – с хрипом вторит вампир, насаживаясь бёдрами навстречу, – Dra-aga… О-ох…
С силой он прижимает Региса к кровати, вбиваясь всё быстрее, в такт сиплым крикам, перерастающим в протяжные рыки. Чтобы в следующий вмиг впиться в уже серую кожу, не боясь ни когтей, касающихся его груди, ни тела бестии, содрогающейся в оргазме. Влажный жар сжимает его, подчиняя до конца – и с последним рывком он громко, протяжно кричит в ответ, изливаясь и падая в темноту куда-то…