— Йенс, нам нужно что-то большее… между нами, Йенс!
— Что?
— Ты классный! — ей так не хотелось говорить громче толпы, но хотелось быть услышанной, — ты нравишься мне, Йенс.
— Замечательно, Гликерия.
— Йенс! — она попыталась.
Но этот легионер ничего не замечал, всего лишь наслаждаясь триумфом первого полка легиона, что ещё не так давно провел блистательную операцию, стерев с лица континента ещё один враждебный город.
— Ты хороша сегодня, Гликерия, — по-доброму усмехнулся Йенс.
Его доброта была снисхождением счастливого человека, так победа переполняла его в тот момент.
— Спасибо, Йенс, — Гликерия пробовала улыбнуться.
Никто не увидит в тот день, как сильно она будет разочарована. Они никому не покажет.
Вот уже неделю в пути находилось воинство Нарума.
Тонг Нарума вел своих воинов по тропам, известным ему со времен похода его отца, Тоцуо Нарума, который истреблял гоблинов на севере от владений города Эр. Двадцать лет тому назад, гоблины совершали набеги на поселения островитян, и Тоцуо Нарума положил этому конец. Со своим воинством он прошелся огнем и мечом по всему восточному побережью континента. Тонг в тех похода, ещё будучи совсем юным уже сражался с отцом плечом к плечу и даже однажды прикрыл его щитом от коварной гоблинской стрелы.
Теперь Тонг сам возглавлял воинов в пластинчатых доспехах и демонических масках, вооруженных саблями с кристаллическим напылением, какое делают только искуснейшие из мерхонских магов. Теперь мечники шли, быть может, этими мечами рубить легионеров, вооруженных копьями, изготовленными все теми же магами. Таковы были причуды всеобщей континентальной торговли.
Тонг думал об этом, считая что мир един несмотря на появления чужаков на орбите планеты, что скоро тоже вплетутся в местность, станут частью мира, как бы ни сопротивлялись этому. В том числе поэтому Тонг весьма спокойно воспринял предложение от Леандра о заключении союза. Тонг давно думал о том, как связать себя и свой род с Мерхоном, ведь и без убеждений Гликерии знал, что именно этот город является столицей. Не город Эр с его напыщенными фехтовальщиками и бездарными жрецами, делающими вид что познали суть вещей, воины, которые соревнуются во владении мечом, вместо изучения военного дела, ученые мужи, пишущие бессмысленные трактаты о полноте пустоты и пустоте полноты. Бывавшего в Мерхоне по молодости Тонга, влюбившегося в человеческий образ жизни, от пафоса города Эр уже тошнило.
Этому островитянину, взгляд которого вечно был усталым, а нижняя губа выпячена в презрительном раздумье, больно было видеть, что власть в Эр все ещё находилась в руках соплеменников, не желавших смириться с ходом времени. Было бы большой честью вступить в борьбу со временем, сцепиться в схватке за то, чтобы пронести вечные принципы, как факел через тьму. Но кто из нынешних великих родов Эр способен на это… никто. Они лишь любуются природой.
И природа Острова была величественной. Ей можно было наслаждаться. Она обволакивала своей загадочностью. Бесконечные горные леса, в которых бродят белёсые облака, окрашивающиеся в сепию с наступлением полуденных сумерек. Должно быть люди не замечали ничего особенного в этих рощах. Но островитяне могли вглядываться в простые вещи бесконечно, углубляясь в них, они слышали воздух, они чувствовали пение птиц, видели свет. Островитяне ценили красоту в самом существовании, им не нужно было пёстрых красок, ярких цветов, они доставали удовольствия из созерцания рыжеватых стволов древних сосен и глубокой зелени хвойных крон.
Люди, долго бродившие в этих местах, путешественники или разведчики, вроде Гликерии, со временем тоже обретали способность созерцать эстетику хвойных колоннад, утопающих в белом тумане. Общение с такими людьми дало Тонгу надежду на взаимное проникновение культур Мерхона и континента. Как и другие мечники Нарума, Тонг сам был изощренным в своем искусстве воином. И он считал, что живет не ради войны, подобно напыщенным фехтовальщикам города Эр, а ради мира, как и положено настоящему воителю.
Глядя на своих мечников, на бордовые полоски их брони, в их черные глаза, скрывающие глубокий смысл воинского пути, созерцая ту фундаментальную решимость, которой они были объяты, Тонг укреплялся в мысли, что ему хватит сил и знаний. Он полагался на свое воинство. Не на владение мечом или ярость островитян, но на спокойствие своих мечников, воителей Нарума. Они ценны были не тем, что хорошо владели изогнутым островным клинком, а тем что готовы были идти туда, куда нужно и сражаться там, где нужно, отступать и наступать по приказу и без колебания.