- МАТЬ! МАТЬ ЗНАЮЩАЯ ИСТИНУ! МАТЬ!
- Вы убили мать?
- (молчание)
- Где вы находитесь?
- (молчание)
- Как вас зовут? Сколько вам лет?
- Глава, четырнадцать.
- Кто вы?
- Раб матери, знающую истину!
- Что за истина?
- Освобождение
- От чего?
- От себя и других, не знающих истину
- Кто не знает истину?
- Те, кто не подает милостыню
- Вы просите милостыню?
- (молчание)
- А что вы делаете?
- Слушаюсь маму
- Как?
- Делаю все во имя истины
- В чем истина?
- (молчание)
- В освобождении чего?
- Себя и других, незнающих истину
- Как вы освобождаете себя?
- Послушанием
- Как освобождаете других?
- Смертью
Доктор Генри снова был прав. Уже двадцатый заключенный признается в одном и том же. Осталось только одно - выбор. Либо беспощадная казнь, на которой настаивает, потерявший мать по вине заключенных, генерал Шторб, либо попытаться вывести остатки сильного гипноза у всех заключенных и спасти их жизни.
В этот день, в кабинете доктора Генри я обрел и потерял себя.
Я оказался и жертвой и безжалостным убийцей одновременно.
Прошло несколько дней. Я снова встретил следователя и врача. Доктор Генри уверял следователя, что я ключ к разгадке, что с помощью меня картина загадочных убийств станет понятной. Так как я меньше всего подвергся влиянию, так называемой матери знающей истину, чем остальные заключенные.
Вскоре я увидел всех тех, кто меня ненавидел. Заключенные орали во всю глотку, обвиняли меня в смерти нашей матери и обещались убить меня. Что происходило, я не понимал.
Доктор Генри попросил охрану связать девятнадцать мужчин и рассадить всех по кругу. Это было похоже на какой-то странный ритуал. Внутри меня нарастало напряжение. Доктор начал поочередно спрашивать заключенных. Каждый из них утверждал, что ему четырнадцать лет. Они безумно любят какую-то всеобщую мать и слушаются ее во всем. Обожают и боготворят ее. Они рыдали и стонали, как сумасшедшие из-за того, что она мертва, они говорили, что они страдающие дети, которых отвергло жестокое общество, и, которых однажды спасла великая мать. Я был в сознании и доктор Генри пояснял мне, что мы все жертвы какой-то секты. Нами управляла некая женщина, по имени Клара Босвальд, которая и назвалась нашей матерью. Она давала нам кубики сахара, в которых содержалось вещество, вызывающее галлюцинации и вводящее в транс, иными словами в гипноз. Все жертвы были уверены, что им четырнадцать лет и они ее дети. Каждого из нас она встретила в самый черный час, когда кто-то хотел покончить самоубийством, кто-то превращал алкоголь в яд, кто-то сходил с ума от одиночества.
Воспользовавшись подавленным состоянием каждого, она создала секту «ООСБ», в которую, судя по названию, входили отважные, отчаянные, смельчаки и безумцы, готовые ради нее на все. То, что никто из нас не помнит свое прошлое, объясняется гипнозом. Оказывается, на протяжении нескольких лет мы убивали людей, которые не давали нам денег. Мы побирались и убивали тех, кто жалел копейку. Почему мы это делали? Зачем это нужно было Кларе Босвальд? Следователь объяснил так. Клара была очень богатой женщиной, но из-за того, что бездумно тратила наследство, вскоре обанкротилась. Никто из родных ей не помог, так как при статусе вольной богачки, она не раз оскорбляла их достоинство и порывала с ними все родственные связи. Дело дошло до того, что она начала сдавать все свои драгоценности в ломбард, позже продала всю мебель, а вскоре продала и дом. С работой у нее ничего не получалось, так как ее скверный характер никто не желал терпеть. Так Клара превратилась из известной наследницы в неизвестную нищенку. Озлобленная на весь мир, она начала просить милостыню, но мало людей, которые ее сейчас подают. Совсем обезумев, она предприняла попытки убить тех, кто не откликался на ее мольбы. После этого в полиции впервые услышали ее имя. Долго ничего не происходило и о Кларе постепенно стали забывать, как вдруг в городе начались внезапные убийства, которые были совершены нашими руками. Мы совершали их, находясь «под сахарком», который изобрела Клара. Так как в прошлом она увлекалась наркотическими веществами, еще при роскошной жизни и знала некого химика Лорена, который с давних пор не дружит с полицией. Он, видимо, и подсказал ей секрет галлюциногенного сахара. Вводя нас в транс, она приказывала убивать всех жадных и грубых, не подающих милостыню. Мы убивали неосознанно. Доктор Генри сказал мне, что хочет внести ясность в это дело и добиться признания нашей невиновности.
После долгого разъяснения, доктор оповестил, что подходит моя очередь. Они должны узнать, что случилось в тот вечер, для того, чтобы наконец закрыть, мучившее всех, дело.
Я пришел в себя. На этот раз меня встретили дружелюбные лица тех, кто недавно меня ненавидел.
Доктор Генри принялся рассказывать мне, что тогда случилось со мной. Оказывается, последний раз, на раздаче поощрений, Клара дала мне обычный кубик сахара, по чистой случайности, он оказался не облитый тем веществом. На некоторое время у меня было прозрение, о котором я не помню из-за остатков сильного гипноза. Не успел доктор начать новое предложение, как я вдруг вспомнил. Вспомнил, как смотрел на всех этих мужчин, которые шептали «О-О-ЭС-БЭ», как слышал наказы Клары, их любящей матери, приказывающей им убивать всех, чья копейка не упадет нам в шапку. Не зная как поступить, я решил не подавать виду. Вскоре я проследил за ней, когда все остальные разошлись по назначенным точкам. Охваченный яростью и ненавистью, я убил ее, задушил своим шарфом. Из ее кармана выпала бумажка, раскрыв ее, я увидел наши имена, а рядом в скобках какие-то фамилии, то были фамилии наших жертв. Увидев свое имя помеченным, как самого лучшего ее дитя, как самую лучшую машину для убийства, которую она сотворила, я не выдержал удара. Меня сломила мысль о том, что я могу быть жестоким убийцей и, причем несколько лет, не зная об этом. Тогда и началось мое помешательство. Я бродил по городу, меня преследовали остатки гипноза в виде жуткого шепота «О-О-ЭС-БЭ». Отсюда и началась моя история. Теперь я помню все. Не знаю теперь только, мне смеяться с этой сложившейся ситуации, как я обещал усатому офицеру, или плакать над тем, как кто-то посмеялся над моей жизнью?
Не важно, что было со мною дальше. Неважно, как вы меня рассудите. Главное то, что восторжествовала справедливость. Остаюсь преблагодарным судьбоносной случайности, которая прервала эту бессмысленную цепочку жестоких преступлений.