— Детей берегите, а с визитами решим, — улыбнулась Вера, жена Владимира.
Вике эта бабушка показалась очень мудрой женщиной, когда та заинтересовалась книжками на полке в одной из их трёх комнат, баба Вера сходу рассказала о той или иной. Показала иллюстрированные энциклопедии, помогла разобраться с некоторыми учебными вопросами. А вот в детективе было что-то, что заставляло глубине души трепетать девочку, что-то в нём даже пугало. Один взгляд этих серых холодных глаз пронизывал её насквозь. Ей казалось, что от него ничего не скрыть. Он до всего докопается и всё поймёт, просто посмотрев на тебя. Если глаза — это зеркало души, то глаза Владимира Геннадиевича — это то, что смотрит на тебя из зеркала и знает о тебе всё, даже то, чего ты сам о себе не знаешь.
Сейчас Тишины уже вернулись домой. Михаил и Юля уже спали. Мама что-то делала на кухне, а Вика не могла уснуть в детской. Она держала в ладони клочок фотографии с изображением своего деда и маленькой мамы. Она должна была спросить свою мать и, в то же время, ей было страшно. Девочка не хотела мучиться, пускай мама её отругает, пускай кричит, но нужно попытаться! И откуда в ней столько смелости?
Вика встала с кровати и пошла на кухню. Мама сидела за обеденным столом, пила чай и листала приложения социальных сетей в смартфоне. Увидев Вику боковым зрением, она повернулась к ней.
— Что такое, дочь?
Вика села на стул напротив мамы, на то самое место, где она завтракала утром и где она обычно всегда сидела.
— О чём думаешь? — снова спросила Татьяна.
Вика положила ладони на стол, в одной из них был спрятан клочок.
— Мам, если бы я тебя о чём-то спросила… Ты бы стала ругаться?
Татьяна задумалась. Конечно, были темы, на которые она бы не хотела говорить с дочкой, или с кем-то из своих детей, но всё же выслушать своего ребёнка нужно, иначе дело может ухудшиться совсем.
— Говори, не бойся. В любом случае разговор нужно начать.
Вика положила клочок на стол перед Татьяной изображением вниз. Мать взяла его в руки и посмотрела. Девочка заметила, как сошла лёгкая улыбка с лица её мамы. Татьяна ощутила, как внутри всё похолодело, а Вика заметила, как та побледнела прямо на глазах.
— Откуда это у тебя? — Татьяна говорила тихо, но твёрдо, стараясь не выдавать свой страх.
— Нашла под кроватью.
Мать кивнула. Да, она помнила, как она со своей мамой уничтожала всё, что связано с её отцом. Помнила, как рвала фотографии Василия и вырезала его лицо с общих портретов. Сейчас она чувствовала, что призрак её отца вернулся из мира мертвых. Что он приближается к её семье всё ближе и ближе. И скоро он придёт. Татьяну словно окатило ледяной водой.
— Мама, кто это?
— Это мой отец, — сразу ответила она.
Татьяна хотела соврать, что-нибудь придумать, но правда сама вырвалась, будто кто-то её подтолкнул, и теперь придётся всё рассказать своей дочери.
— Его звали Тишман Василий Алексеевич. Он работал железнодорожником, был примерным семьянином и хорошим отцом. Но в конце семидесятых годов, когда я была младше тебя, выяснилось, что он вёл двойную жизнь.
— У него была другая семья?
Женщина вздохнула.
— Я хотела бы, чтобы было именно так, но нет. Я и твоя бабушка — были его единственной семьёй.
— А какая тогда была его двойная жизнь?
Татьяна старалась выбирать слова правильно, чтобы дочь узнала только то, что было необходимо, но у неё не получилось.
— Он оказался убийцей. Он убил, по его же признанию, около двух десятков человек. Когда мы с мамой об этом узнали, скажу честно, мама не захотела жить. Её положили в больницу, а я некоторое время жила у своих бабушки с дедом, — Татьяна перевела дыхание, — тем не менее, люди оказались добры к нам. На нас пальцем не указывали, ничего плохого не говорили, по крайней мере, в лицо. Мы смогли продолжить жить, отца расстреляли, и мы про него забыли. Позже мама снова вышла замуж.
Вика была в полном смятении. С одной стороны ей были неприятно осознавать, что её дед — маньяк, но с другой — это было очень интересно! Татьяна забрала фотографию и спрятала её в карман халата.
— Я ответила на твой вопрос?
— Да, мама.
Татьяна снова кивнула.
— Теперь иди спать, а я — за тобой.
Вика пошла в свою комнату. Её мать выключила свет на кухне и отправилась в свою спальню, где уже храпел Михаил, лёжа на спине. Она, получив этот клочок фотографии, будто снова увидела отца вживую и явственно ощутила его недовольство из-за того, что о нём забыли. На следующее утро она подумает, какая же это чушь. Это просто фото, а её дочь имеет полное право знать правду. Тем более, что она сама об этом спросила.