Мужчины обошли главный корпус и зашли в подвал со служебного хода. Он вполне предсказуемо оказался не заперт. Они спустились по лестнице и попали в узкий коридор, в котором были двери в технологические помещения главного здания. Иногда коридор под самым потолком пересекали трубы различного назначения, местами они капали, и на полу образовались впадины с небольшими лужицами. Витал запах сырости.
— Где электрощитовая? — спросил детектив.
— На первом этаже, тут её нет,— ответил Лёня и нажал выключатель.
Коридор осветился тремя светильниками типа «желудь», два других так и не зажглись. Владимир пошёл вперёд, Леонид — за ним. Отец Тихон достал стакан и налил из святую воду литровой пластиковой бутылки. Зайдя в первое техническое помещение, водомерный узел, они ожидали увидеть гробы, ящики или простые лежаки, но нет.
Помимо водопроводных труб в помещении лежало несколько тел местных жителей. Находились они ближе к стенам, где свет из вентиляционного окна до них не доставал. Детектив перевернул одно из тел на спину, проверил пульс, достал фонарик и проверил реакцию света на зрачки. Глаза были сухие и не в тонусе, Владимир нажал на глазное яблоко и увидел «кошачий глаз»: верный признак биологической смерти.
— Можно,— с этим словом он закрыл мёртвому глаза, вынул осиновый кол и приложил его к груди покойного.
Леонид подошёл сзади с молотком в руке и сверху ударил по колу, тот пробил плоть и вошёл в грудную клетку. Затем он ударил ещё и ещё раз. Внезапно лицо мертвеца обезобразилось гримасой боли, но он не закричал. Приподнял руки и сразу же отпустил их. Тело начало таять.
— Не ошиблись,— сказал детектив.
Проделал такую же процедуру с остальными телами. Выяснилось, что все были вампирами. После этого Владимир и Леонид покинули водомерный узел. Зашёл священник и с помощью бритвенного помазка окропил помещение святой водой из стаканчика, краем глаза он заметил лежавший бумажник. Тихон подобрал его.
— Владимир Геннадиевич! — позвал он.
Владимир взял кошелёк и увидел совсем свежее фото Клавы и Сергея.
— Они были тут! Только делись куда-то!
Дальше детектив, священник и инженер посетили несколько других помещений. В каждом лежали по два или три вампира, все они уничтожались, а само помещение освящалось.
Когда мужчины зашли в котельную; точнее, она уже называлась «индивидуальный тепловой пункт», Леониду показалось, что в стене кто-то скребётся.
— Тихо! — сказал он, Владимир и отец Тихон замерли. Кто-то скрёб стену.
— Может, крысы? — спросил священник.
— Какие крысы, святой отец? — сказал Леонид.— Они из этого проклятого места уже все давно убежали! Вон, смотрите! Там, у стены, совсем кладка новая!
Звук на самом деле доносился оттуда. Леонид ударил молотком несколько раз, и кладка из цемента посыпалась. В образовавшейся щели показался красный глаз.
— Это я, Саша, освободите меня.
Леонид доломал кладку. Терапевт-вампир упал на четвереньки.
— Ты как тут оказался?
— Мой бывший начальник, Слава, обратил мою девушку в кровососа,— доктор поднялся на ноги,— а потом сказал, чтобы мы шли за ним, не то дочке и жене Пети худо будет. Мы отправились вслед за ними. Эта сука Кристина велела, чтобы я убил Анастасию, жену Пети, иначе она прикажет убить Машку, мою девушку. А Пете она приказала убить меня и Серёжку, иначе она убьёт Клаву и Настю. У Петра снесло крышу, он набросился на меня. Я пропорол ему шею когтями, а потом со мной что-то сделали, и очнулся я уже здесь, за стеной. Что с Петей — не знаю, как и со всеми остальными.
— Ладно, пошли с нами, как-то внезапно вообще всё равно стало,— сказал детектив и пошёл в следующее помещение.
В старой кочегарке лежало ещё пять тел, среди них была Наташа. Когда Владимир и Леонид разобрались с остальными, они подошли к девушке. Она по-прежнему была в больничном халате, который за это время превратился в лохмотья, рядом лежала аккуратно сложенная форма проводницы поезда. Из-под лохмотьев было видно даже её грязные трусы, оголилась одна грудь и живот.
— Господи, ну и срамота,— произнёс Леонид.
Как только Владимир поднёс кол, голова девушки повернулась и посмотрела прямо в глаза детективу.
— Я говорила,— зашипела она,— что однажды ты уснёшь как мёртвый, старик!
У Владимира задрожали руки, но Леонид не подвёл: он с силой ударил по колу и насквозь пробил им хрупкое тельце Наташи. Она открыла рот в крике, но вопль вышел тихим. Она растаяла. Леонид посмотрел на часы с фосфоресцирующими стрелками. Было уже почти восемь вечера. Время работало против них.