– Вы правы. Но с чего начать поиск?
– Обзвонить больницы и морги.
– Может, разделимся? – предложила Маша, понимая, сколько на это уйдёт времени.
– Ни в коем разе! Если бы я мог общаться с незнакомыми, нашёл бы её сам. Я социофоб.
– Хорошо, обзвоню.
– Сообщите мне о результатах незамедлительно. Вот мой номер, – коллега протянул визитку с золотыми вензелями.
– В любое время?
– Абсолютно. Не терплю незавершённых дел. И я скажу, как действовать дальше. Не спрашивайте меня, почему вы не справитесь сами. Считайте, интуиция.
Будемир поднялся. Всё время разговора выражение его лица было отстранённым, но Маша была уверена, что с ним невозможно потерпеть поражение.
Однако прямо сейчас она была занята. Дела рвали её на части, как стая пираний. Прежде всех об уходе Маша предупредила Изяслава. Тот долго уговаривал остаться или взять отпуск, но пути назад отрезаны. Она пообещала регулярно звонить. Последняя неделя в Музее была официально открыта.
Новость об увольнении Малуши шокировала отдел. Все понимали, что так и будет. Но так скоро? Дата свадьбы не объявлена, причин для спешки не было. По отделу разнёсся слух о незапланированной беременности девушки.
К обеду Маша методично обзвонила все больницы города, специально оставив морги на потом. К счастью, и эта нить оборвалась. Она провозилась до трёх часов, пожертвовав обедом. Глаза болели, в животе призывно бурчало, но Маша не сдавалась. Закончив, протянула руку к внутреннему телефону, но позвонить не успела: в кабинку вошёл Олег.
Глава 24. Всё заново
Когда она меня увидела, в её глазах я прочёл страх. Тот страх, что вижу последним в лицах казнённых. Он придаёт мне силы: значит, я прав. Только невиновным нечего бояться!
– Уходите немедленно! – обрела она, наконец, дар речи.
– Позвольте мне объяснить.
– Нет уж, позвольте мне вам кое-что показать, – она дотронулась до нижней губы, хранившей отпечаток чужой слабости. Бить надо так, чтобы было нестерпимо и страшно. А подобные припухлости и ссадины я называю любовным поглаживанием. Нерешительный слабак! Наверняка бумажная крыса, не высовывающая носа из картонного замка.
– Кто вас обидел?
– Ради Бога, Олег! А то вы не понимаете?!
– Я разберусь.
Сжав кулаки, сделал вид, что ухожу, Никто из Ев ни разу мне этого не позволил. Они раздуваются от гордости, что нашли рыцаря-идиота, который будет бросаться в бой с их именем на устах.
– Не надо, постойте! – она вскочила с испуганным лицом. Ужас был неподдельным. Она боялась не его, Богов! Как же я сразу не понял?! Все они – пешки! Истина открылась мне сразу, будто только и ждала, пока эта женщина мне поможет.
– Не бойтесь! Я не собираюсь его бить, хватит с меня войны. Но за проступки я отвечаю сам, а не прикрываюсь женщиной. К тому же, портить такую красоту - вандализм.
Она улыбнулась грустно, кончиками губ и спрятала глаза. Я воспользовался паузой:
– Не знаю, что нашло на меня. Я выпил, и стресс меня доканал. Плохо помню, как привёз вас.
– Мне не надо было позволять вам вести машину.
– Вы меня простите?
Разговор затухал, сейчас она начнёт прощаться.
– Я не сержусь, сама виновата. Пожалуйста, уходите и не ищите больше со мной встреч.
– Может, вы согласитесь на последнюю? Просто хочу загладить вину и оставить о себе добрую память.
– Нет, Олег. Я обещала!
У меня была заготовка и на этот случай.
– Согласен на неживое общение. Не люблю слово онлайн. Невинная переписка, если уж видеть не желаете.
– Я сказала, дело не в моём желании.
О, я понимал!
– Зачем вам это?
– Я вижу, что вы можете помочь мне справиться с тем грузом, что я несу. Вы - как дверь к благости.
По её лицу я прочитал, что она ни черта не поняла, но ей приятно. Мне тоже: я совсем не солгал.
– Не обещаю даже подумать. Не сердитесь.
– Я напишу вам.
Не выношу банальных фраз, но эта меня выручала: «если женщина говорит нет - это значит, да, но позже». Настойчивость - непреходящая ценность.