Выбрать главу

Уже буквально мысленно поставив себе диагноз «шизофрения», я добралась до своей комнаты. И каким же было мое удивление, когда, открыв двери, увидела полнейший беспорядок. Окно, которое я закрывала, теперь было открыто настежь. Осенние мокрые листья налетели в комнату. Их было столько, будто кто-то высыпал целый мешок листьев. Все ящики моего письменного стола были открыты, а упаковка разноцветной офисной бумаги практически выпотрошена. И в этот момент я обратила внимание, что среди мокрой листвы нашли себе обиталище несколько десятков разноцветных бумажных журавликов. Они были и в листве, и на кровати, и на тумбе, и в цветочных горшках, и на столе, и на полке.
- Они приносят счастье и радость, - позади меня послышался уже знакомый шепот.
От услышанного я вздрогнула и резко обернулась, но никого не увидела. Кто-то крепко схватил меня за плечи и вновь прошептал на ухо:
- Они отводят горе, беду и печаль.
- Кто ты?
- А ты еще не догадалась? – по голосу собеседника было слышно, что он удивлен.
- Н-н-нет, - протянула я.
Он отпустил меня и негромко рассмеялся. Я внимательно смотрела туда, откуда слышался голос, но всё равно никого не видела.
- Рит, не делай глупостей, прошу. Разве так сложно послушаться?

Я увидела, как в воздух поднялась охапка мокрых листьев. Очень быстро она приближалась ко мне. Кто-то невидимый ее нес. Я начала отходить назад, но быстро уперлась в стенку. С хохотом он обсыпал меня листьями.


- Ритка, я пойду. Ты не бойся, спи спокойно. Я посплю в другом месте. И обещай, что ты не будешь реветь.
- Обещаю…
- Вот и славно, - по голосу чувствовалось, что мой гость удовлетворен. – Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - дрожащим голосом ответила я.
Двери в мою комнату распахнулись и через несколько секунд с грохотом захлопнулись. Он действительно ушел или это был отвлекающий маневр? Я стояла, продолжая смотреть на двери, ожидая его возвращения, но они больше не открывались.
«Ушел», - подумала с облегчением.
Я вернулась к столу, собираясь немного убрать беспорядок и положить письмо в конверт. Среди кучи журавликов я едва отыскала розовенький листок бумаги. К сожалению, это послание я уже не могла оставить Дикому. Поверх написанного мною текста, большими буквами, моей красной помадой было выведено:
«СИДИ ДОМА!!!»
Со злостью я скомкала свое письмо и бросила его в листья. Сложив руки на груди, с ненавистью рассматривала разбросанные мокрые листья. До прихода родителей оставалось полчаса. Значит, у меня всего лишь тридцать минут, чтобы убрать этот беспорядок…

Глава 3

 «Тима нет уже десять лет. Он умер почти десятилетним мальчишкой. А я.. я уже взрослый... и Дикий!»

Эту ночь я долго не могла уснуть. Дождь не прекращался, и тяжелые капли стучали по моему окну. Растущий неподалёку орех под порывами ветра стучал своими ветвями в моё окно, вынуждая меня вздрагивать. Укутавшись в тёплое одеяло, я подходила к окну десятки раз за ночь. Каждый раз в надежде увидеть там его. Я не знала, кто или что это, но в глубине души надеялась, что это Тим. Мой дорогой, любимый и самый близкий друг. Жизнерадостный мальчишка с глазами цвета неба. Мне вспомнился его зажигательный смех, от которого радовалась душа, и улыбка медленно поползла по лицу.
На моих глазах несколько раз за ночь появлялись слёзы, но обещание, данное невидимому гостю, давало мне силы не расплакаться. Я боялась его, но одновременно мне казалось, что он хочет, чтоб я была спокойной и счастливой. Журавликов, сложенных его руками, оказалось больше сотни. Разноцветные, они были повсюду. И глядя на эти божественные оригами, помня его шепот, я не жалела, что он угробил мою бумагу. Он желает мне счастья, и я пускай даже не зная Тим это или нет, искренне благодарна ему. И эта сотня бумажных журавликов вселяла в меня желание жить и снова улыбаться. Пройдут дожди на улице и в моей душе, а потом вновь будет солнечно и там, и там. До следующего тринадцатого октября...
Всю сотню лёгких и прекрасных птиц, приносящих счастье, я бережно спрятала. Часть в столе, часть в коробках из-под обуви, а часть расставила по комнате. Он сказал, что они приносят радость и отводят печаль. А может, я и вправду стану больше улыбаться?