Холодок пробежал по спине. Её слова придавали моим смутным опасениям ужасающую конкретность.
– Поняла, – кивнула я, стараясь говорить твёрдо. – И согласна. Спасибо вам, Беатрис.
– Тогда договорились, – она слегка похлопала меня по руке. – А теперь тебе пора собираться. День ждёт.
После её ухода в груди осталось странное чувство — смесь облегчения от того, что мне верят и хотят помочь, и новой, более глубокой тревоги. Кто-то стёр мою память. Намеренно. Зачем?
Нехотя поплелась умываться. Оделась в уже привычное чёрное платье, наскоро заплела волосы в тугую косу. Уже собиралась выходить, когда дверь с весёлым стуком распахнулась, и в проёме показалось оживлённое лицо Ким.
– О! Ты уже в строю! Отлично! – она лучезарно улыбнулась, входя в комнату. – Я пришла будить тебя, думала, ещё отсыпаешься после вчерашнего. Не успела освоиться с графиком.
– Спасибо, – улыбнулась я в ответ. – Сама бы не встала, но Беатрис наведалась с проверкой. Выгнала из постели.
– Ну тогда тем более — марш завтракать! – она схватила меня за руку с такой бодростью, что стало немного завидно. Как можно быть таким жизнерадостным, живя в рабстве и выполняя тяжёлую работу? Её неугасимый оптимизм был чем-то вроде чуда.
Улыбчивая Изольда встретила нас на кухне и, как всегда, накормила досыта — на этот раз овсянкой с мёдом и орехами и кружками крепкого чая. Она уже собиралась помочь Тэйлору с приготовлением завтрака для хозяина, когда в кухню влетела, как ураган, Синтия.
– Опять эта постная снедь! – она брезгливо поморщилась, глядя на наши тарелки. – Ничего, скоро буду есть икру ложками на ежегодном балу в свите господина!
– Ты можешь говорить о чём-то, кроме этого бала? – не выдержала Ким, откладывая ложку.
– А ты просто злишься, что в этом году он выбрал меня, а не тебя, – Синтия горделиво вскинула подбородок. – Моё платье уже почти готово! Я буду сиять, как звёзды!
– Ты едешь туда, чтобы прислуживать ему, а не красоваться, – сухо заметил Тэйлор, не отрываясь от разделки мяса.
– Вы, кажется, забыли, – ядовито протянула Синтия, – что наша дорогая Алия, бывшая служанка, нашла себе на таком балу мужа-графа. Приехала в свите господина, очаровала всех, и теперь живёт как королева. История повторяется.
– Алия, – парировал Тэйлор, наконец обернувшись, – знала толк в манерах и этикете. Она умела держать язык за зубами. И, насколько я помню, ещё вчера ты грезила о том, чтобы стать госпожой именно в этом доме, а не искать счастья на стороне. Определись уже.
Синтия лишь фыркнула, взяла с подноса изящный завтрак, приготовленный для Мирэя, и вышла, громко хлопнув дверью.
– Неужели она всерьёз на что-то надеется? – покачал головой Тэйлор, возвращаясь к плите.
– С тех пор как стала убирать в его комнатах, словно подменили, – озабоченно прошептала Изольда, протирая стол. – Мне это не нравится. В её глазах что-то нездоровое.
– Она вчера Элене угрожала, что вышвырнет её отсюда, когда станет хозяйкой, – поддержала подругу Ким.
– Да что ты? Серьёзно? – почти хором воскликнули Тэйлор и Изольда. Я лишь утвердительно кивнула.
Позавтракав, мы с Ким направились за инвентарём.
– Скажи, а почему господин выбрал в сопровождение именно её, а не тебя? – спросила я, поднимаясь по лестнице.
Ким на мгновение задумалась.
– Знаешь… Наверное, я для этого слишком… незаметная. Я растворяюсь, когда он рядом. Мне становится дурно от одного его взгляда. А если я упаду в обморок на важном приёме? Это будет позор для него. Да и… наверное, я просто не в его вкусе, – она пожала плечами с лёгкой, грустной улыбкой.
– Похоже, у него просто не было большого выбора, – попыталась я её утешить, и мы обменялись понимающими взглядами.
Взяв вёдра и тряпки, мы разошлись по своим комнатам. Работа шла споро, на автомате. Я уже заканчивала вытирать пыль с последней полки в третьей гостевой, как вдруг за спиной раздался тихий, но отчётливый скрип открывающейся двери.
Затем — тяжёлые, размеренные, неспешные шаги. Мужские шаги. Они отдавались в тишине комнаты глухими ударами, будто отмеряя последние секунды перед неизбежным. Воздух внезапно стал гуще, холоднее. Я застыла на месте, сжав в потных ладонях пыльную тряпку, не смея обернуться. Сердце бешено заколотилось, предчувствуя то, чего я боялась больше всего на свете. Присутствие за спиной ощущалось физически — плотное, властное, неумолимое. Это был он.
Майкл Мирэй вошёл в комнату без стука, как в своё личное владение. Его шаги, тяжёлые и бесшумные, будто пожирали пространство. Он неспешно обошёл спальню, и его пронзительный, ледяной взгляд скользил по каждой поверхности. Он провёл пальцем по полированной поверхности комода, который я только что вытерла, осмотрел кончик пальца — ни пылинки — и кивнул, один раз, коротко и без эмоций.