– Хорошо, – произнёс он. Его голос был тихим, но он разрезал тишину, как сталь, замораживая кровь в жилах. Я стояла посреди комнаты, опустив глаза, вцепившись в мокрую тряпку так, что кости побелели. Казалось, я совершила какую-то чудовищную оплошность, и сейчас последует приговор.
Он продолжал обход, методично проверяя работу. Каждый его взгляд на угол, на окно, на складку на покрывале чувствовался физически, будто прикосновение.
– Как прошёл твой первый рабочий день в моём доме? – он сделал едва уловимый акцент на слове «моём», напоминая о пропасти между нами.
– Хо-ро-шо, – выдавила я, запинаясь, голос предательски дрогнул, разбив слово на неуклюжие слоги.
– Комната устраивает? – вопрос повис в воздухе, отдаваясь многозначительным эхом. Это была не забота. Это была проверка на удовлетворенность, на смирение.
– Да, господин, – прошептала я, затаив дыхание.
– Жалобы? Пожелания? – он не повышал голос, не давил, но я чувствовала невидимую петлю, затягивающуюся вокруг шеи. Нужно было ответить правильно. Только так, как он ждёт.
– Нет, господин.
И тут он сделал шаг. Один, резкий и стремительный, сократив расстояние между нами вдвое. Я инстинктивно вскинула голову, и наши взгляды встретились.
Ошибка... Лёгкая, почти невидимая улыбка тронула его губы. От этого стало невыносимо страшно. Эта улыбка не несла тепла, она была хищной, изучающей.
– А ты молодец. Продолжай в том же духе, и твои труды… будут оценены.
Он не прерывал зрительного контакта, приближаясь ещё. Теперь он был вплотную. Его терпкий, холодный аромат — смесь морозного воздуха, старого пергамента и чего-то металлического — ударил в нос. Дышать стало трудно, воздух словно загустел. Сознание поплыло, в висках застучало. Дико, безумно захотелось отпрянуть, вырваться. Но ноги словно вросли в пол. А в глубине души, подавленный страхом, шевельнулся другой, тёмный и стыдный импульс: а что, если… поддаться? Рухнуть вперёд, в эту бездну?
Сердце захлестнула болезненная аритмия, когда его рука медленно поднялась. Большая, с длинными пальцами ладонь приблизилась к моему лицу. Он не спеша, почти невесомо, провёл рукой по моим волосам, от виска к затылку.
Я дёрнулась. Слабо, почти незаметно, но дёрнулась — животный ужас взял верх над странным очарованием. И в тот же миг ощутила жгучую досаду. Почему я отстранилась?
– Чего же ты испугалась, глупая? – он прошипел, и его хищная улыбка стала шире. – Это всего лишь перо от подушки. Похоже, залетело, пока ты старалась.
Он отвёл руку, и между его пальцами я увидела маленькое, белое пуховое перо. Он вертел его перед моим лицом, будто трофей.
– Перо? – глупо переспросила я, мозг отказывался складывать картину.
– Простите, – пробормотала я в пол, чувствуя, как жар стыда заливает щёки. Глаза снова устремились в безопасную зону паркета. Так было легче. Его взгляд был непредсказуемым оружием, а его близость сводила с ума. Я никогда не испытывала такого вихря противоречий: леденящий страх и магнитное притяжение, отвращение и любопытство. Это что, его магия? Или просто власть, исходящая от него?
Сильный. Властный. Неприступный. Если он пожелает, любая девушка в городе, наверное, мечтала бы оказаться на моём месте. А он вынул перо из моих волос. Не из причёски Синтии, не из чьих-то ещё. Этот простой, незначительный жест странно льстил, согревая что-то внутри, несмотря на весь ужас.
– А ты красивая, – его голос прозвучал прямо над ухом, низкий, обволакивающий, будто шёлк, пропитанный ядом. – Возможно, мне стоит пересмотреть некоторые планы… касательно тебя.
Затем он громко, нагло усмехнулся, развернулся и вышел, оставив после себя вакуум, звон в ушах и рой неотвеченных, пугающих вопросов.
Какие планы? Что он мог пересматривать в отношении простой служанки без памяти? Может, речь об обязанностях? Или о чём-то другом? Голова отказывалась соображать.
Глава 4
Дни текли, сливаясь в череду однообразных, напряжённых будней. Я втянулась в ритм работы, научилась скользить по коридорам неслышной тенью, а колкости Синтии стали чем-то вроде назойливого фонового шума — неприятного, но предсказуемого. Я избегала её, а её угрозы, как и уверяла Ким, казались пустыми фантазиями женщины с разыгравшимся воображением. Я почти поверила в эту иллюзию относительной безопасности.
Пока не наступил тот день.
Я как раз закончила вытирать пыль в гостевой спальне, ближайшей к его апартаментам. Тишина в особняке в этот час была особенно глухой. Выйдя в коридор с ведром в руках, я замерла на пороге.