Из-за массивной дубовой двери, ведущей в спальню Майкла Мирэя, доносились звуки. Не просто звуки — приглушённые голоса. Я непроизвольно задержала дыхание, ухо само прильнуло к прохладному, отполированному дереву. Может, ему стало плохо? Нужна помощь? Мысль, хоть и пугающая, была естественной.
О, как же я заблуждалась.
Ему было совсем не плохо. Наоборот. Второй голос, срывающийся на высоких, притворно-слащавых нотах, прорезал воздух, и я узнала его мгновенно — Синтия. И слова… обрывки фраз, полные двусмысленных интонаций, не оставляли сомнений в том, что происходило за этой дверью. Это не были звуки уборки или отдания приказов.
Лёд пронзил меня с головы до ног, сковав на месте. Ким так уверенно, так искренне твердила, что между ними ничего нет. А оказалось… есть. И это «есть» было гораздо более реальным и опасным, чем все её высокомерные фантазии. Теперь её уверенность, её безнаказанность обретали зловещий, совершенно логичный смысл.
Мир поплыл перед глазами. Я схватилась за косяк, чтобы не упасть. Затем инстинкт самосохранения, острый и холодный, пересилил ступор.
Я схватила своё ведро и, не помня себя, рванула по коридору. Ноги сами понесли меня вниз по лестнице, в кладовую. Я швырнула инвентарь внутрь, дверь захлопнулась с глухим стуком, и я прислонилась к ней спиной, пытаясь заглушить бешеный стук сердца, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Теперь всё складывалось в единую, ужасающую картину. У Синтии не просто мечты. У неё есть рычаг. Реальный, осязаемый. И если её амбиции осуществятся… мне, да и всем, кто не в её стане — доброй Ким, Юджине (если она не с ними), даже Беатрис — в этом доме не останется места. А у меня его и так не было. Нигде.
Тело пронзила мелкая, неконтролируемая дрожь, будто в лихорадке. Я сжала кулаки, вонзила ногти в ладони, пытаясь болью вернуть себе контроль. Тщетно. Страх был слишком велик, слишком реален.
«Соберись!» — приказала я себе мысленно, стиснув зубы до боли. — «Никто не должен знать. Никто не должен видеть, что ты что-то слышала. Никто не должен заподозрить.»
Сделав несколько глубоких, прерывистых вдохов, я выпрямилась, смахнула со лба выступивший холодный пот и, с каменным, ничего не выражающим лицом, вышла из кладовой. Работа ждала. А выживание теперь требовало не просто усердия, а двойной осторожности, двойной маски. Игры в этом доме только что стали смертельно серьёзными, а я, сама того не желая, узнала один из главных козырей противника. Теперь нужно было играть лучше.
По завершении трудового дня меня, как и было условлено, ожидала Беатрис в лечебнице. Вот уже несколько дней она методично, как часовой механизм, работала над загадкой моей памяти.
– Элена, ты меня совершенно не слушаешь! – в голосе лекаря впервые прозвучало раздражение. Она положила засушенный корень на стол и пристально посмотрела на меня. – Что-то случилось? – её взгляд стал пристальным, сканирующим.
– Извини, я просто задумалась, – потупила взгляд, чувствуя себя пойманной школьницей.
– О чём? – настойчиво спросила Беатрис, скрестив руки на груди.
– Меня… пугает, когда господин Мирэй находится рядом, – выпалила я первое, что пришло в голову, и это была чистая правда. Его близость парализовала. – Это будто на грани паники и обморока. Это… нормально?
Лицо Беатрис мгновенно стало серьёзным, профессиональным.
– Более чем. Господин Мирэй обладает не просто силой, а концентрированной, плотной мощью. Его дар невидимой аурой давит на волю, особенно на тех, кто слаб духом или не защищён. И да, он может усиливать это воздействие сознательно, но факт, что ты остаёшься на ногах в его присутствии, уже говорит о многом.
– Зачем ему это? Усиливать? – от этой мысли стало не по себе. Это было похоже на жестокую игру.
– Не забывай, он глава инквизиции, Элена. Страх — инструмент. Если его не будут бояться свои, какую власть он будет иметь над чужими? Его вид, его молчаливое присутствие должны отбивать всякое желание перечить или лгать. Мало кто захочет испытать это дважды.
– Но зачем пугать тех, кто живёт под его же крышей? – не унималась я, чувствуя, как в груди поднимается протест.
– Потому что стены дома не делают человека автоматически своим, – мягко, но твёрдо ответила Беатрис. – Мой совет — просто избегай его. Держись подальше.
– Так я и делаю, – мрачно пробормотала я.
– Что ж, раз твоё внимание вернулось, давай продолжим.
Сегодня Беатрис решила проверить, поддаюсь ли я гипнозу — методике, которой она владела в совершенстве. Всё началось с тихой, убаюкивающей беседы и чашки травяного настоя с медовой сладостью и лёгкой горчинкой полыни. Потом она уложила меня на кушетку, попросила закрыть глаза и сосредоточиться на звуке её голоса.