Но даже пустой, кабинет был наполнен им. Его присутствием. Оно витало в воздухе — холодное, давящее, заставляющее кожу покрываться мурашками. Я работала быстро, почти механически, стараясь не думать, не чувствовать этот пронизывающий холод, исходящий от вещей, от стен, от самого воздуха. Успела вовремя, с облегчением выскользнула из-под гнёта этой незримой ауры.
Но впереди была спальня. И если здесь, в его рабочем пространстве, было так невыносимо, то что ждало меня в самом личном убежище?
Мне понадобились чистые тряпки. Поднявшись на третий этаж к кладовой, я уже протягивала руку к двери, как вдруг…
Цепкая, железная хватка впилась в моё запястье, резко дёрнув назад. В следующее мгновение я с силой ударилась спиной о холодную стену, и в глазах потемнело от боли. Прежде чем сознание успело среагировать, другая рука вцепилась мне в горло, не перекрывая дыхание полностью, но сдавливая так, что каждый вдох стал пыткой. Передо мной, искажённое злобой и безумием, было лицо Синтии. В её расширенных зрачках не было ничего человеческого — только чистая, неконтролируемая ненависть.
Я попыталась вырваться, ударить, но мои попытки были слабыми, как у загнанного зверька. Она лишь сильнее вдавила меня в стену, и её пальцы впились в шею так, что на глазах выступили слёзы боли и унижения. Всё вокруг поплыло, звуки отдалились, осталось лишь это лицо, это дыхание, пахнущее дешёвыми духами и яростью, и тупой, пульсирующий ужас, кричащий, что сейчас может случиться непоправимое.
Глава 5
– Отпусти, сумасшедшая! – мой голос вырвался не криком, а сдавленным, хриплым стоном, сквозь которую пробивалась боль.
– Не думай, что тебе удастся так легко меня победить! Я не сдамся! – её шипение обожгло лицо, как пар от кислоты. Безумие плясало в её расширенных зрачках, делая черты лица чужими, искажёнными.
– Ты спятила! – я изо всех сил пыталась отодрать её ледяные пальцы от своего горла, свободной рукой царапая ей запястья, но она словно не чувствовала боли. Её хватка лишь сжималась, превращая каждый вдох в мучительную, разрывающую глотку пытку.
– То, что ты проникла в его спальню, ещё ничего не значит! – она выкрикивала это, будто заклинание, убеждая в первую очередь себя. Голос сорвался на визг. – Я в его сердце и мыслях! Я поеду на бал! Я стану госпожой!
Её зрачки расширились до чёрных бездн, кожа приобрела мертвенную, восковую белизну. Она совсем обезумела. С каждым словом пальцы впивались глубже. Воздух перестал поступать. Я ловила его ртом, издавая лишь беззвучные, хриплые всхлипы, а в висках пульсировала боль от нехватки кислорода.
Синтия упивалась этим. Её тонкие губы растянулись в жутковатой, беззвучной усмешке, когда она увидела, как в моих глазах темнеет. Лёгкий, почти детский смешок сорвался с её губ, когда она надавила в последний раз, на грани потери сознания.
И так же внезапно, как началось, всё закончилось. Её пальцы разжались. Она отпрянула, будто сама испугалась тени в своих глазах, и растворилась в полумраке коридора, оставив лишь лёгкий шорох платья.
Я рухнула на холодные ступени, судорожно глотая воздух, который обжигал разодранное горло. Слёзы, смешанные с яростью и унижением, текли по лицу сами собой. Дрожащей рукой я дотронулась до шеи и отдернула пальцы, увидев на них алые капли. Она поцарапала меня. Дышать было больно, говорить — невозможно, только беззвучный, хриплый шёпот вырывался из груди.
– Что случилось? – внизу послышались торопливые шаги. Юджина, с лицом, искажённым скорее досадой, чем тревогой, быстро поднималась ко мне.
– Синтия, – просипела я, и ужаснулась собственному голосу — грубому, разбитому, лишённому всего человеческого. Попытка сделать глубокий вдох обернулась приступом боли, и я скорчилась.
– Пойдём, – смотрительница, не теряя времени, бережно, но с неожиданной силой помогла мне подняться. Мои ноги не слушались, подкашиваясь, а всё тело била крупная, предательская дрожь, словно в лихорадке.
– Куда? – вырвался испуганный хрип.
– К Беатрис, конечно! Надо осмотреть тебя! – её голос звучал твёрдо, почти жёстко. Она крепко вела меня под локоть. Сама бы я не дошла.
– Всевышний! – воскликнула Беатрис, едва мы переступили порог лазарета. В её глазах мгновенно сменилось обычное спокойствие на профессиональную тревогу. – Что произошло?
– Синтия совсем потеряла голову, напала, – отчеканила Юджина, её губы поджались. – Беатрис, сделай всё необходимое. Мне нужно сейчас же разобраться с этой ситуацией.