— Отлично, — кивнула Беатрис, и в её глазах мелькнуло одобрение. — Значит, с именем вы определились. Это уже начало.
Я залпом выпила тёплую, терпкую жидкость, морщась от вкуса полыни и чего-то ещё, цветочного.
— Не знаю, моё ли это имя... Оно просто пришло в голову, — пробормотала я, возвращая стакан.
— Пусть пока будет вашим, — мягко сказала Беатрис. — Потом разберёмся.
— Беатрис, — голос мой дрогнул. — Как я здесь оказалась?
— Могу я присесть?
— Да, конечно, — я подвинулась, давая ей место.
— Раз вы готовы слушать, я готова рассказать...
Беатрис удобно устроилась на краю постели, и скрип пружин прозвучал в тишине громче, чем следовало.
– Господин Мирэй обнаружил вас на краю лесной дороги, когда возвращался верхом поздним вечером, – начала она, и её голос, тихий и ровный, был похож на журчание ручья. Она внимательно следила за моим лицом, будто боялась, что резкое слово может разбить хрупкое стекло моего сознания. – Вы были почти без чувств, промерзшие насквозь. Он завернул вас в свой кафтан и привёз сюда. Я занялась вашим здоровьем. Вы были без сознания, сильно переохлаждены, но, к счастью, целы. Ссадины и синяки — пустяки, не угрожающие жизни.
– Спасибо вам, – прошептала я, и слова показались непростительно малыми для такой заботы. В голове кружилась карусель вопросов. – Всё это… так загадочно. Что будет со мной дальше?
– Решение о вашей судьбе ещё не принято. Завтра я сообщу господину, что вы пришли в себя. Думаю, он пожелает увидеть вас и побеседовать, – Беатрис мягко улыбнулась, и морщинки у глаз сложились в лучики. – А сегодня вам нужно одно — сон. Каким бы ни был его вердикт, силы понадобятся любые. – Она накрыла своей тёплой, сухой ладонью мою холодную руку, и это простое прикосновение стало якорем в море неопределённости.
– Каков он? Господин Мирэй? – вопрос вырвался, едва я осмелилась вдохнуть.
– Не тревожьтесь прежде времени. Он человек хороший, – она на мгновение задержалась на слове «человек», вкладывая в него некий скрытый вес. – Сильный. Могущественный. Светлый маг и глава инквизиторского суда. Рассудительный, не подвластный сиюминутным порывам. Его решения всегда обдуманны. Вам ничто не угрожает под этой крышей.
– Инквизиция? Маг? – я застыла, будто её слова были заклинанием, превратившим воздух вокруг в лёд. Магия? Это же сказки, детские выдумки! Или… или нет?
– Милая, – в голосе Беатрис прозвучала лёгкая, почти материнская жалость, – словно вы с луны к нам свалились. Неужели даже память о магии стёрта?
– Нет… – я бессильно покачала головой, и мир вокруг будто потерял последние знакомые очертания.
– Если господин сочтёт возможным оставить вас здесь, мы обязательно займёмся вашей памятью. Вам предстоит узнать столь многое о нашем мире – прекрасном и полном тайн. Но это всё потом. А сейчас – сон.
– Вы, наверное, правы, – покорно согласилась я, чувствуя, как наваливается свинцовая усталость.
– Тогда спокойной ночи. Постарайтесь не думать о завтра. Решайте проблемы по мере их поступления, – её совет прозвучал как мудрость, выстраданная годами. – Если вы сейчас изведёте себя тревогой, не выспитесь, и завтра будете разбиты. А это никому не нужно.
– Спасибо вам, Беатрис. И вам добрых снов, – искренне выдохнула я.
Она ещё раз улыбнулась, и её уход оставил после себя звенящую тишину.
Но как можно спать, когда только что узнал, что законы твоего мира рассыпались в прах? Что магия — не метафора, а самая что ни на есть реальность?
Сон бежал от меня, как дикий зверь. Я вновь осмотрела комнату — голые стены, скромная мебель, ничего, что могло бы дать ответ. Откуда я знаю язык? Названия предметов? Я могу думать, строить фразы, но моё прошлое — белое пятно. Сколько мне лет? Где мой дом? Кто меня ждёт?
Пустота, гуляющая эхом в черепной коробке.
Свеча на столе догорела почти до основания, её пламя захлёбывалось в омуте расплавленного воска, когда тяжёлые веки наконец сомкнулись. Одеяло, казавшееся прежде грубым, теперь обняло меня тёплой, безопасной тяжестью. В голове проплывали смутные, бесформенные образы — вспышки цвета, обрывки звуков. Было ли это эхом прошлого? Или игрой уставшего, воспалённого воображения? Различить ничего не удавалось.
***
Утро пришло слишком рано. Меня разбудили шаги и тихий скрип двери.
– Элена, доброе утро. Как ваше самочувствие? – голос Беатрис прозвучал бодро, но в её взгляде читалась профессиональная оценивающая внимательность.
С огромным усилием я разлепила веки, которые казались налитыми свинцом.