Он долго смотрел на меня, его пронзительный взгляд будто сканировал каждую клеточку моего лица, ища трещину в обороне. Потом, резко откинувшись, произнёс, глядя куда-то поверх моей головы:
– К тебе сегодня придут портные. Надо успеть сшить платья. Пять, думаю, будет достаточно. – Он кивнул, как будто обсуждал с кем-то невидимым логистику.
От этих слов у меня похолодело внутри.
– Достаточно для чего? – спросила я, и голос мой предательски дрогнул.
Он медленно перевёл на меня свой ледяной взгляд, и в уголках его губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее удовлетворение.
– Для бала. На который отправишься вместе со мной.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Это был не вопрос и не предложение. Это был приговор. И в тот же миг в ушах отозвался тёплый шёпот из сна: «Ты обязательно должна попасть на ежегодный бал…»
Страх и какая-то дикая, запретная надежда столкнулись во мне, породив вихрь, от которого перехватило дыхание. Мирэй следил за этой внутренней бурей на моём лице, и в его глазах читалось холодное понимание. Он что-то знал. Он играл в какую-то свою игру, гораздо более сложную, чем казалось. И я, против своей воли, только что стала в ней не просто пешкой, а разменной картой, ценность которой внезапно возросла.
Конечно, вот отредактированный текст с сохранением стиля и сюжета, но в более грамотной и литературной форме.
– На бал? – Я округлила глаза от удивления.
– Да, – уверенно кивнул мужчина.
– Но… – Я была шокирована, судорожно пытаясь осмыслить его слова. – Я не могу поехать с вами!
– Это еще почему? – Теперь удивился он.
– Хотя бы потому что мы просто не уживемся с Синтией! – Боже правый, как же я не хочу никуда ехать с этим человеком! Это опасно, страшно и неправильно.
– Синтия остается здесь. Мы отправляемся вдвоем, – заявил он, не оставляя пространства для возражений.
– Но…
– Никаких «но». Сегодня начинаются приготовления к отъезду. До возвращения с бала ты освобождена от работы. Ты должна быть отдохнувшей и выспавшейся.
Я растерянно взглянула на него. Он позволил себе легкую улыбку, но глаза оставались серьезными, даже жесткими.
– Смена обстановки пойдет тебе на пользу. В последнее время твой сон очень неспокоен.
Сон! А ведь тот мужчина во сне просил, чтобы я обязательно приехала на бал. Может, такой поворот событий мне только на руку? Не знаю, с чего он взял про мой беспокойный сон. Мне-то казалось, что последние ночи я спала сладко, как никогда. Вовремя взяв себя в руки, я подавила улыбку – иначе бы полностью себя выдала.
– Надеюсь, мы договорились, и никаких неприятных сюрпризов от тебя я не ожидаю. Поездка на бал – это поощрение, а не наказание. Многие девушки мечтают там оказаться, а тебе вот выпала такая удача. Помни об этом и постарайся не натворить бед.
Я не стала возражать. После воспоминания о сне я и впрямь решила, что мне необходимо попасть на бал. Если там будет мой таинственный незнакомец, то и я должна там быть. Главное, чтобы он не оказался просто плодом моего воображения.
***
Как и обещал господин, ближе к вечеру в мою комнату вплыл, словно корабль под парусами из шелка и кружева, целый десант портных. Во главе процессии стояла мадам Лизетт, женщина с лицом, выточенным из воска, и острым, как её же иголки, взглядом. За ней следовали две молчаливые девушки-помощницы, нагруженные тюками драгоценных тканей, ящичками с инструментами и блокнотами для записей.
Процесс начался с тихой, отлаженной церемонии. Меня поставили на небольшой столик, и тонкие, холодные пальцы помощниц заскользили по моим плечам, талии, бедрам, снимая мерки с бесстрастной точностью. Мадам Лизетт же наблюдала, как полководец перед битвой, изредка отдавая тихие распоряжения: «Запишите обхват под грудью. Длина от талии до пола сзади. Обратите внимание на линию плеч».
Когда измерительная часть была завершена, настал черед обсуждения. Мадам уселась в кресло, приняв изящную позу.
– Итак, мадемуазель, – начала она, и ее голос звучал, как шелест дорогой бумаги. – Его сиятельство соизволил выделить неограниченный бюджет и пожелал, чтобы вы выглядели… достойно его статуса. Позвольте показать вам последние эскизы из столицы. – Она щелкнула пальцами, и одна из помощниц развернула передо мной альбом с акварельными рисунками.
Меня почти ослепило это буйство фантазии. Платья, похожие на взбитые сливки с целыми архитектурными сооружениями из тюля на каркасах. Рукава-буфы, в которые, казалось, можно было спрятать голубей. И повсюду – бисер, стразы, вышивка золотой нитью, перья.