– Спасибо, – прошептала я, пятясь к двери, не решаясь повернуться к нему спиной.
Выйдя в коридор и прислонившись к прохладной стене, я закрыла глаза, пытаясь перевести дух. Исход оказался в разы лучше самых смелых ожиданий: кров, пища, работа. Но радость была горькой, отравленной холодом его взгляда и чёткой, как лезвие, угрозой. Невольничий рынок. Эти слова теперь висели над моей новой жизнью, как дамоклов меч. Я буду стараться. Я должна буду стараться так, как никогда прежде. Потому что цена ошибки стала для меня вдруг абсолютно конкретной и ужасающе близкой.
– Как всё прошло? – Ким, дежурившая у двери, мгновенно схватила меня за руку и потащила прочь от кабинета, в сторону лестницы.
– Оставил, – прохрипела я, чувствуя, как дрожь, сдерживаемая все время разговора, теперь вырывается наружу. Дикий, животный страх, поселившийся в костях, пока никуда не ушёл. Попыталась сглотнуть, но горло было абсолютно сухим, болезненно сжатым. От этого осознания паника накатила с новой силой. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ким всё уже поняла без слов. Её хватка стала увереннее, и она, почти не скрывая спешки, повела меня вниз.
Я не пыталась разглядывать коридоры или запоминать путь, просто доверилась её уверенным шагам, чувствуя, как каменные стены сменяются более тёплым, наполненным светом пространством.
Мы оказались в обеденном зале. Он поразил меня с первого взгляда. Огромные, почти от пола до потолка, окна заливали помещение ласковым дневным светом. Повсюду — в кадках, на столиках, в подвесных корзинах — буйствовала зелень: папоротники, плющи, нежные цветущие растения. Воздух был свеж и лёгок. Всё здесь, от светлых стен до изящной мебели из светлого дерева, дышало теплом, уютом и гармонией. На миг в душе ёкнула зависть и грусть: вот бы и мне можно было просто сидеть здесь, наслаждаясь покоем... Но я была прислугой. Вряд ли нам позволено такое.
Я так увлеклась созерцанием этой неожиданной красоты, что не сразу заметила женщину, которая с трогательной заботой поправляла листья у большого фикуса. Она обернулась на наш приход, и её внимательный, спокойный взгляд долго изучал меня.
– Юджина, это Элена, – представила меня Ким, слегка подталкивая вперёд.
– Добро пожаловать, Элена, – голос женщины прозвучал низко, бархатисто и неожиданно дружелюбно. – Рада, что ты поправилась и пришла в себя.
Я попыталась ответить, но вместо слов издала лишь сухой, хриплый звук и закашлялась, схватившись за горло.
– Ой, точно! – всплеснула руками Ким и бросилась к большому хрустальному графину на столе. – Совсем забыла! Держи!
Она протянула мне прохладный бокал. Я схватила его обеими дрожащими руками и сделала несколько жадных, больших глотков. Вода, сначала обжигающе-холодная и болезненная для пересохшего горла, быстро принесла блаженное облегчение, смывая ком страха.
– Спасибо, – смогла я наконец выдохнуть уже более внятно и, опустошив бокал, глубоко вздохнула. Напряжение начало медленно, словно отливая, отпускать плечи и спину.
– Как я понимаю, господин Мирэй решил оставить Элену в нашем доме? – немного выждав, спросила Юджина, не отводя от меня своего проницательного, но незлого взгляда.
– Совершенно верно. Он направил меня к вам, – кивнула я, невольно глядя на свои всё ещё мелко дрожащие пальцы.
Юджина была женщиной в возрасте, но возраст этот был отмечен не увяданием, а благородной умудрённостью. Она была ухожена безупречно: седые волосы убраны в элегантную, но строгую причёску, платье из добротной ткани простого кроя сидело на ней с достоинством графини. Лишь отсутствие каких-либо украшений, кроме скромного серебряного крестика на шее, указывало на её положение. В ней чувствовалась не служанка, а управляющая, хранительница очага.
– Не волнуйся, тремор скоро пройдёт, – мягко сказала она, и в уголках её глаз собрались лучики тёплых морщинок. – А в целом — молодец. Стойко выдержала. После моей первой встречи с господином я полдня не могла связать двух слов, – призналась она с лёгкой, понимающей улыбкой.
– А я упала в обморок прямо в дверях, – мрачно, но без злобы добавила Ким, а затем вдруг засияла улыбкой. – Но ты держалась! Самое страшное позади!
– Действительно, первая встреча — всегда испытание, – кивнула Юджина, возвращаясь к деловому тону. – Итак, что именно предложил тебе господин, Элена?
– Он сказал, что недавно… освободилось место одной служанки, и я могу его занять. Объяснить мои обязанности и показать всё должно вы, – говорила я, и с каждым словом становилось легче. От Юджины веяло такой спокойной, материнской надёжностью, что говорить с ней было легко и безопасно.