Переведя дух, я выждала пару минут, прежде чем снова выйти в коридор. Меня ждали ещё три комнаты.
Глава 3
Вторая спальня оказалась не менее роскошной, но выдержанной в светлых, серебристо-голубых тонах. Работа здесь спорилась быстрее — появилась сноровка. Я как раз собирала инвентарь, когда в дверном проёме возник силуэт.
– Проголодалась? – раздался весёлый голос Ким.
Как будто в ответ, моё желудок предательски и громко заурчал. Я смущённо улыбнулась.
– Ужасно.
– Тогда давай я помогу отнести всё, приберём, и марш на кухню! – она радостно предложила, забирая у меня ведро. – Как первое утро? – спросила она, когда мы вышли в коридор.
– В целом, нормально, – пожала я плечами. – Если не считать одной… содержательной беседы.
– А, Синтия, – Ким мгновенно сообразила. Её лицо стало серьёзным. – Что она тебе наговорила?
– Обещала, что скоро станет госпожой Мирэй и вышвырнет меня первой, как только получит власть. Велела слушаться её уже сейчас.
Ким неожиданно рассмеялась, но смех её был беззвучным и больше похожим на вздох облегчения.
– Не обращай внимания! Она это всем новеньким говорит. Уже года три все ждём, когда же она наденет фату. Пока что она только пыль в его спальне вытирает, – она подмигнула мне, и мы вместе вошли в кладовую под дружеский смех. Усталость и напряжение дня начали понемногу отступать, уступая место простому, человеческому чувству — голоду и радости от того, что ты не один.
– А если она и правда станет госпожой? женой… – выдохнула я шёпотом, лишь когда дверь кладовой закрылась, и мы убедились, что кроме нас никого нет.
– Майкла Мирэя? – Ким фыркнула, но в её глазах мелькнула тень настоящей тревоги, которую она тут же постаралась скрыть насмешливой улыбкой. – Этого не случится. Ты бы видела, как она изменилась с тех пор, как получила доступ в его покои. Ходит, будто уже делит с ним ложе, а не вытирает пыль со столов. Использует все женские уловки, чтобы привлечь внимание, но он смотрит сквозь неё, как сквозь стекло. Непонятно, откуда у неё такая уверенность.
– Спасибо, немного успокоила, – облегчённо вздохнула я, хотя какая-то мелкая, назойливая тревога всё ещё звенела на задворках сознания.
– А ты? – Ким внезапно стала серьёзной, её взгляд стал пристальным, почти испытующим. – Ты что, тоже положила на него глаз? Не советую. От таких он избавляется быстро и без сожалений. Не знаю, почему Синтия до сих пор здесь — должно быть, её самомнение его просто забавляет.
– Нет, что ты! – я даже отшатнулась от неожиданности, чувствуя, как по щекам разливается жар. – Меня напугали её угрозы, вот и всё. Мне буквально некуда идти. А господина… господина я боюсь. До смерти. Я бы даже в его комнате убираться не согласилась.
– А-а-а… – протянула Ким, и её лицо снова расплылось в дружеской улыбке, напряжение ушло. – Тогда всё в порядке. Не обращай на неё внимания, она всем новеньким мозги пудрит. А теперь пойдём, я покажу, где мы едим. Там тебя накормят так, что забудешь обо всех напастях.
Мы закончили с уборкой и направились на кухню, расположенную на первом этаже, по соседству с лечебницей Беатрис. Она оказалась просторным, светлым царством, пахнущим свежим хлебом, травами и чем-то томящимся в печи. Всё сверкало чистотой: медные кастрюли на стене, столешница из тёмного дерева, керамическая плитка на полу.
– Проголодались, пташки? – раздался из-за массивного стола тёплый, грудной голос.
– Элена, это Изольда, наша волшебница-кухарка, – представила Ким, и женщина обернулась к нам.
Изольда оказалась милой, румяной женщиной с добрыми лучистыми глазами и улыбкой, которая мгновенно располагала к себе. От неё исходило такое тепло и уют, что моё напряжённое сердце наконец-то расслабилось.
– Очень приятно, – проговорила я, слегка смущённо кланяясь.
– Взаимно, милочка, – она окинула меня быстрым, но не обидным оценивающим взглядом. – Проходи, садись. Сейчас чего-нибудь сытного подберу для новенькой работяги.
Мы устроились за большим рабочим столом посреди кухни. Вскоре перед нами появились тарелки с дымящимся рагу, ломтиками тёплого хлеба и кружки душистого травяного чая.
– Приятного аппетита, леди, – с кухонного порога раздался новый, бархатистый мужской голос.
Я подняла глаза и на миг застыла. Мужчина, стоявший в дверях, был поразительно красив: тёмные вьющиеся волосы, загорелая кожа, насмешливый взгляд тёмных глаз и лёгкая, уверенная улыбка на губах.