Родные места Лайонел узнавал с трудом, вот она, дорога из камней. Копыта лошадей постоянно цокали, когда кто-то подъезжал к дому. Аккуратно выложенные камни, большие фонари по обеим сторонам дороги, освещающие её в темное время суток. Сейчас же эта дорога была разбитой, некоторые камни исчезли, оставив после себя выемки, которые лошади обходили с особым неудовольствием. Фонари… если их так было можно назвать, были разбиты, некоторые столбы сломаны, торча острыми шипами.
Чем ближе они подступали, тем молчаливее и угрюмее становился Лайонел. Дом, или то, что от него осталось, виднелся издали, окружённый высокими зелёными деревьями. Даже отсюда он видел густую траву, выросшую едва не в его рост, а ведь когда-то вся территория вокруг его жилища была ухожена и красива. Королевская стража не пожалела даже и садовника, оставшегося в доме из-за жара. Та ночь стала роковой и для него. А уж он-то был человеком.
– Гарью пахнет и кровью, – тихо проронила Корделия хрупким из-за недомогания голосом.
Лайлонел принюхался, втянул носом воздух. Делия сидела впереди, её длинные синие волосы касались его живота, а своим подбородком он иногда прикасался к её макушке. И как ни странно, даже в условиях похода она пахла очень приятно. Дома у неё имелся целый шкафчик с маслами, духами и прочими вещами, в которых Лайонел разбирался не сильно.
– Не чувствую, – втянул носом воздух. Лес, природа и ничего больше. Даже птички пели, словно их не смущало чёрное разрушенное здание впереди, маячившее на горизонте, словно чёрная неопрятная дыра. В детстве, когда у него выпадали молочные зубы, его рот выглядел также.
Вспоминать, как здесь было раньше, Лайонелу не хотелось. Делия выдохнула, заерзала в седле.
Спешившись с лошади и взяв Делию под локоть, он направился к сгоревшему особняку. Огонь мести разгорался в Лайонеле сильнее с каждым шагом, и, если бы не Корделия, висящая на его руке, ладони уж точно бы сжались в кулаки. Дорога, ведущая к месту, что было раньше его домом, была разбитая, повсюду валялись обуглившиеся деревяшки, обломки мебели, что не смогли уничтожить языки пожара. И лежали они не там, где должны быть. Мародёры или королевские рыцари? Впрочем, для Лайонела между ними разницы не существовало. Останков его родных он не видел, ни одной обугленной кости, ничего. Захоронили в семейном склепе? Или же уничтожили, чтобы не привлекать внимания? Под ногой что-то неприязненно хрустнуло, привлекая внимание бывшего жителя этого места.
Наклонившись, он поднял тёмно-фиолетовую часть обложки. И как она только сохранилась? Единственный кусочек семейной библиотеки. Он знал эту книгу. Древняя, старая, пыльная, с пожелтевшими от времени страницами и размером, наверное, с три большие буханки хлеба. « Основы некромантии. Подчинение всего, в чём есть кровь». И Лайонел прочитал её всю, от корки до корки. Не по своей инициативе, тогда его больше заставляли, маленький Лайонел не любил корпеть над такими огромными книгами, да ещё написанными неразборчивым почерком старца. Ему хотелось вызывать скелета и драться с кузеном Альбертом. Дети лордов использовали мечи, они же дрались с помощью призванных.
Тот маленький, беззаботный Лайонел Арвел погиб в ту роковую ночь. И тот, кто занял его место, ради мести, ради достижения цели был готов корпеть и над такими книгами.
Библиотека. Что они сделали с ней? Неужели уничтожили? Нет. Не могли, это слишком ценная информация. И наверняка его паршивый дядюшка боялся, что знания попадут не в те руки. А ведь их бабуля Аделина верила, что с магией в венах не рождаются и всему можно научиться, имея лишь необходимые знания. Научить бы Корделию магии крови… Вот тогда бы они были непобедимы. Только Лайонел сомневался в том, уживутся ли сущность банши и магия крови. Причинять лишние страдания подруге не хотелось.
Всё сгорело? Или те мясники растащили всё ценное? Зелье определённо забрали. Иначе бы взрыв стоял огромный.
В тот день он получил от матушки нагоняй и целых два часа простоял в углу, даже скелета вызывать запретили. А все потому, что подслушал разговор, что не предназначался для его детских ушей. Он спрятался за большими резными дверями, услышав голоса родных. Знала бы матушка тогда, что этот разговор в будущем поможет Лайонелу. Перемещения перстня-печатки. Родня будто что-то знала. Теперь Лайонел никогда этого не выяснит.