Взяв ведро с теплой водой и чистую ветошь, Клара начала методично протирать стеллаж за стеллажом. Она напевала какой-то мотивчик, когда внезапно услышала тихий, деликатный стук в дверь.
Девушка замерла. Сердце екнуло. «Кого могла принести нелегкая так рано? Лавка же официально закрыта, вывеска всё еще покосилась...» — подумала она, вытирая руки о фартук.
Клара приоткрыла дверь и застыла. На пороге стояла женщина в преклонном возрасте, чья внешность сразу располагала к себе. На ней было легкое летнее платье нежно-сиреневого цвета, идеально сочетающееся с цветом лаванды в лавке. Её седые волосы были уложены в аккуратную, старомодную, но очень элегантную прическу. Было в её облике что-то до боли знакомое, что-то, что мгновенно напомнило Кларе бабушку Эвелину. Та же осанка, те же добрые морщинки вокруг глаз.
— Кларочка! — воскликнула женщина, и её голос, мелодичный и чуть дрожащий от волнения, заполнил прихожую. — Боже мой, как же ты выросла! Какой красавицей стала, совсем как Эвелина в молодости!
Не успела Клара опомниться, как женщина подошла и заключила её в крепкие, теплые объятия. От неё пахло пудрой, сушеной мятой и чем-то неуловимо домашним.
— Тётушка Долорес? — растерянно пробормотала Клара, когда её наконец выпустили из объятий.
— А то ты не помнишь! — женщина всплеснула руками, и в её глазах заблестели слезинки. — Я тебя с пеленок нянчила, пока твоя мама по своим делам бегала! Неужто совсем не узнала старую соседку?
Девушка поспешила заверить гостью:
— Помню-помню, конечно! Просто... я не ожидала. Столько лет прошло. Проходите, пожалуйста! Как у вас дела? Как здоровье?
— Ой, мои дела подождут, — отмахнулась Долорес, проходя внутрь и с интересом оглядывая лавандовые букеты. — Рассказывай лучше, как ты! Мы все тут так переживали, когда Эвелины не стало... И так ждали, когда ты приедешь.
Клара тепло улыбнулась. Тётушка Долорес была не просто соседкой, она была лучшей подругой её бабушки. В детстве эти две женщины казались Кларе неразлучными. Когда Долорес приходила в гости, в доме всегда начинался праздник. Она приносила корзинки со сладостями, теплые пирожки с вишней и самые невероятные истории.
Клара вспомнила, как зимними вечерами, когда за окном выл ветер, Долорес приходила к ним с набором масляных красок. Пока бабушка Эвелина была занята на кухне или в лавке, Долорес усаживала маленькую Клару рядом, и они вместе рисовали на старых холстах теплые летние пейзажи — яркое солнце, бескрайние луга и синее озеро. Долорес учила её не просто рисовать, а «чувствовать цвет».
После таких уроков бабушка всегда заваривала свой фирменный чай с кленовым сиропом, и они втроем долго сидели у камина. Это были разговоры обо всем на свете: о том, почему небо синее, о том, как живут люди в далеких странах, и, конечно же, о любви.
Тётушка Долорес была неисправимым романтиком. Она всегда говорила, что в любви нельзя осторожничать. «В любовь, Кларочка, нужно бросаться как в омут, отдаваться без остатка, — поучала она, помешивая чай серебряной ложечкой. — Нужно любить так, чтобы до гробовой доски, чтобы сгорать друг в друге дотла. Иначе это не любовь, а так... деловое соглашение». Бабушка Эвелина в такие моменты лишь молча кивала, загадочно улыбаясь своим мыслям.
Сейчас, глядя на Долорес, Клара почувствовала, как прошлое оживает.
— У вас здесь всё так же... — Клара обвела рукой лавку. — Будто время остановилось.
— Время здесь не стоит, милая, оно просто течет медленнее, чтобы мы успели заметить самое важное, — Долорес присела на краешек стула и внимательно посмотрела на Клару. — Значит, решила лавку в порядок привести? Это хорошо. Эвелина была бы счастлива. Она всегда говорила, что книги — это единственное, что может спасти душу, когда мир сходит с ума.
— Я пока только убираюсь, тётушка Долорес, — Клара вздохнула. — Не знаю, смогу ли я полноценно работать. У меня ведь жизнь в городе...
— Жизнь — она там, где твое сердце, — философски заметила женщина. — А твое сердце, как я погляжу, начинает оттаивать. Кстати, а кто это тебе такой красоты наставил? — она кивнула на лаванду. — Неужто тот рыжий сорванец, Лео?
Клара почувствовала, что снова краснеет.
— Он просто помог... по-соседски.
Долорес хитро прищурилась, и Клара поняла: от этой женщины не скроется ни одна деталь.
— По-соседски, говоришь? Ну-ну. Лаванда — это символ преданности и тихой нежности, Кларочка. Наши лесные мальчики просто так цветы не дарят. Они знают им цену.
Клара хотела было возразить, перевести тему на уборку или на ремонт полок, но в этот момент в дверях снова послышались шаги. На пороге стоял Лео с ящиком инструментов и охапкой свежих досок. Его глаза встретились со взглядом Клары, и на мгновение мир снова замер под запахом лаванды и старых книг.