Как же в душе она им завидовала. Но завидовала белой завистью. Хоть у кого-то мир не вертится вокруг работы.
Впереди Клары медленно и вальяжно шли два старичка. До девушки донеслось их бормотание:
— Короче, слушай, Берлин значит, да? Мужик сидит дома, да? Раздаётся стук в дверь. Он открывает, да? А там другой мужик, да? И он говорит: «Слоны бегут на север». И вот первый ему отвечает...
Что ему отвечал первый для Клары так и осталось загадкой, что очень расстроило её.
Берлин значит. Мужик дома. И причём здесь только слоны?
Не успела девушка переварить этот диалог, как невольно услышала новый. Позади шли две студентки.
— Ну ваще жесть! Я сказала ему что мы расстаёмся, а он знаешь что мне в ответ?
«Верни тогда все подарки что я тебе подарил.» Ну я и отдала увядшую розу в целофане и коробку солевых конфет. Придурок.
Подруга девушки поддержала:
— Какой идиот.
Клара мысленно с ними согласилась:
«Козлище полный»
Именно за это Клара любила возвращаться домой после работы пешком. Куча людей, куча невольных истории. Жизнь кипит и идёт своим чередом.
Уже дома Клара приняла душ, поужинала и лёжа в кровати улыбнулась.
Завтра у неё будет тяжёлый день, но может он поможет ей отвлечься от всего остального?
Глава 2. Прощание.
Впервые за последние три года утро следующего дня оказалось не полем битвы, а тихой гаванью. Пробуждение было неестественно сладким, словно Клара вынырнула из глубокой, чистой воды на теплый песок. Она проснулась с непривычной, почти пугающей лёгкостью в теле. Над ухом не визжал надоедливый будильник, настроенный на пять повторов с интервалом в семь минут. Не нужно было в срочном порядке, ещё не разлепив веки, нащупывать телефон и проверять почту, ожидая очередного «критического» сообщения от коллег из другого часового пояса. На горизонте не маячил ни один дедлайн. Вместо привычной паники, девушка ощущала лёгкое волнение и тихое предвкушение. Словно кто-то внутри нажал на кнопку "перезагрузка" в её собственной системе. Телефонный звонок руководителю тоже прошёл на удивление гладко - видимо её выгорание было настолько заметным, что даже начальство не стало как обычно спорить и отпустили в отпуск. Даже трудно поверить! Целый месяц отпуска! А дальше... А дальше будет видно.
Быстренько позавтракав бутербродом и чашкой чая, Клара поспешила собирать вещи.
Взяв по минимуму только самое нужное, девушка на прощание осмотрела свою квартиру. Это было безупречное пространство: минимализм, холодные серые тона, скандинавская мебель. Всё здесь было функционально, чисто и… совершенно безжизненно. Квартира напоминала отельный номер повышенной комфортности. В ней не было ничего, что говорило бы о личности владельца. Убедившись, что все электроприборы выключены, окна закрыты, а полив для единственного кактуса настроен, Клара закрыла дверь на ключ. Чуть ли не бегом она направилась к лифту, а затем — к парковке. Её белый седан, всегда чистый и заправленный «до полного», стоял на своем месте, уже готовый к предстоящему путешествию. Клара открыла багажник и загрузила свои вещи. Два небольших чемоданчика - один с одеждой, другой - с рабочим ноутбуком и техникой к нему. Девушка хотела было положить вместе с чемоданами и рюкзак, но быстро передумав, закрыла багажник и села в машину. Рюкзак положила на соседнее сидение. В нем лежали тщательно составленные списки дел по работе, маршрут с дополнительными вариантами дороги, аптечка первой помощи и пару энергетических батончиков (так, на всякий случай). Как всегда ничего лишнего все продумано до мелочей. Каждый предмет, каждая вещь имели свое место, свою функцию. Клара верила, что если вокруг будет царить порядок, то и в душе всё будет под контролем. И вот этот "порядок в душе" был главной проблемой в последние годы. Машина завелась с пол-оборота. Девушка включила свой плейлист, вбила в навигаторе "Озёрный Край".
— Маршрут построен.
Клара сделала глубокий вдох и выехала на трассу. Город отпускал её неохотно. Сначала были бесконечные светофоры, бетонные джунгли промзон и плотный поток машин, где каждый спешил по своим «неотложным» делам. Но постепенно многоэтажки становились ниже, рекламные щиты сменялись перелесками, а небо над головой — настоящим, высоким небом, не затянутым смогом — становилось всё шире. Трасса лентой уходила за горизонт. Деревья за окном сливались в нечеткие зеленые мазки на холсте. Неожиданно для самой себя Клара почувствовала, как по телу разливается волна беспричинной радости. Она прибавила громкость и запела, попадая в такт старой доброй песне из восьмидесятых, которую так любила слушать на радио: