— Клара? Что случилось? — он сделал шаг к ней.
— Гроза, — прошептала она, слова едва слетали с губ. — Я… я очень боюсь грозы. Пожалуйста, не уходи. Побудь со мной хоть немного! Пожалуйста!
Девушка протянула дрожащие руки к Лео, словно утопающая.
Его взгляд смягчился. Лео не задавал лишних вопросов, не смеялся над её страхом. Он просто кивнул.
— Хорошо. Я не уйду, — сказал он, и его голос был удивительно успокаивающим. — Сейчас что-нибудь придумаем.
В следующий момент он исчез, на секунду отойдя к машине, и Клара услышала шорох ткани и звон металлических колышков. Через пару минут Лео появился снова, неся в руках свёрнутую палатку. Она была не слишком большой, но достаточно вместительной.
— Если электричества нет, а гроза такая сильная, то лучше быть ближе к центру дома, — объяснил он спокойно. — Прихожая – идеальное место, здесь нет окон, по которым бьёт ветер. А палатка – это наш маленький, безопасный домик внутри большого дома. Она выдержит любой ветер и гром.
Пока за окном бушевала стихия, Лео быстро и ловко, ориентируясь на свет фонарика, установил небольшую походную палатку прямо в центре прихожей. Его движения были уверенными и спокойными, и Клара невольно смотрела на него, ощущая, как его невозмутимость передаётся и ей. Это было так неожиданно и так по-Леовски, что Клара невольно улыбнулась сквозь свои слезы. Он расстелил внутри свой плед – тот самый, с которым они вместе сидели у озера, на нём пахло лесом и немного дымом. Затем он достал термос с горячим чаем, который, видимо, приготовил заранее, и маленький пакет с домашним печеньем, а ещё – большую плитку молочного шоколада.
— Залезай, — пригласил он, открывая вход в палатку.
Клара, немного смущаясь, но испытывая огромное облегчение, спешно залезла внутрь. Там было удивительно уютно. Ткань палатки создавала ощущение надёжного убежища. Мягкий, тёплый свет фонарика, поставленного на небольшой кармашек, прогонял темноту, отгораживая их от ревущего снаружи мира. Лео залез следом, застегнул молнию, и звуки грозы тут же стали приглушеннее, отдалённее, превратившись из пугающего рёва в негромкое, фоновое бормотание. Внутри же было тихо, слышались лишь шелест ткани и их собственное дыхание.
— Держи, — Лео протянул ей кружку горячего чая и несколько штук печенья. — И шоколад. От страха очень хорошо помогает. И согревает.
Клара с благодарностью приняла угощение. Тепло чая обволакивало, сладкий вкус печенья и шоколада действительно начали успокаивать её.
— Спасибо, Лео, — тихо сказала она. — Ты… ты очень помог.
— Пустяки, — он улыбнулся, его лицо в мягком свете фонарика выглядело особенно добрым. — У каждого есть свои страхи.
Они замолчали, слушая приглушённый стук дождя по крышп. В этой темноте, в этом маленьком островке уюта, слова находились сами собой. Клара, немного расслабившись, осмелилась спросить:
— А ты? У тебя есть что-то, чего ты боишься по-настоящему?
Лео задумчиво прикусил губу.
— Есть. Мой самый большой страх с детства – потеряться. Не в лесу, там я всегда найду дорогу, это мой дом. А в городе. — Он усмехнулся, его взгляд был далёким, словно он перенёсся на годы назад. — Когда мне было лет десять, отец брал меня в город, это было целое событие для нас, почти как путешествие в другую реальность. И вот, однажды, я отвлёкся на какую-то витрину, где продавались яркие игрушки, а когда повернулся, его уже не было рядом. Толпа, шум, незнакомые запахи выхлопных газов и чужой еды, высокие здания, перекрывающие небо, так что не видно ни одной звезды. Я чувствовал себя крошечной песчинкой, которую вот-вот сметёт. Меня парализовал ужас – я не знал, куда идти, что делать, к кому обратиться. Целый час я стоял один на том же месте, не решаясь двинуться, пока отец меня не нашёл. С тех пор, как только попадаю в город, чувствую себя не в своей тарелке. Словно теряю свой внутренний компас, свою способность ориентироваться. Все эти однотипные улицы, куда ни глянь – стены, а не деревья, кажется, что нет выхода.
Клара понимающе кивнула.
— Понимаю. Для меня это была темнота и одиночество. Наша старая квартира в городе казалась огромной, когда родители уезжали надолго. Я представляла себе монстров, прячущихся за шкафами, и каждый шорох заставлял сердце замирать. В те моменты я залезала под одеяло и читала, читала, пока не засыпала от усталости. Книги были моим убежищем. А потом, когда я стала старше… наверное, самый большой страх – это быть одной, но не физически, а по-настоящему одной, без человека, который по-настоящему тебя поймет. Не найти своего места в этом мире, не найти людей, которые тебя поймут. Постоянно быть в книгах, чтобы не сталкиваться с реальностью, с людьми. — Она чуть вздохнула. — Мне кажется, я всю жизнь строила стены из книг, чтобы никто не увидел, как я боюсь жизни за их обложками. Боюсь быть не такой, какой меня хотят видеть, или наоборот — быть совершенно незаметной. А когда выросла забросила это. Ушла в математику.