Поцелуй был сладок, словно сон и Кларе не хотелось просыпаться.
Когда они наконец отстранились друг от друга, Клара положила голову на плечо Лео и тихо произнесла:
— Спасибо что рядом.
Вскоре Лео заметил что Клара заснула. Заснула так и не убрав свою ладонь с ладони Лео. Заснула прямо на его плече.
— И все-таки ты спящая принцесса.
Глава 14. Новые идеи.
Клара проснулась от непривычной, но долгожданной тишины. Снаружи больше не бушевала гроза. Лишь мягкое, убаюкивающее постукивание капель по крыше и едва слышный шелест дождевой воды, стекающей по желобам, нарушали покой. Электричество, судя по всему, восстановили – лампочка над дверью, которую Лео забыл выключить, тускло горела, пробиваясь сквозь ткань палатки. Клара осторожно пошевелилась. Лео спал рядом, свернувшись калачиком на своём пледе, его дыхание было ровным и спокойным. Уголёк, устроившийся между ними, мирно посапывал, уютно прижавшись к её бедру.
Вчерашняя ночь нахлынула волной воспоминаний: грохот грома, её собственный панический страх, спокойствие Лео, уют палатки, тёплый чай и откровенный разговор. Его объятие, такое крепкое и надёжное, когда она прижалась к его груди, а потом… а потом случился их первый поцелуй, который был столь же сказочен, как и вся её новая жизнь в Озёрном Крае.
На сердце было тепло. Клара чувствовала странное, почти щемящее смущение. Её чувства к Лео, которые она до этого старательно прятала даже от самой себя под ворохом дел и забот, теперь вырвались наружу, яркие и неоспоримые. Она не просто симпатизировала ему. Она, кажется, действительно влюблялась. В его спокойствие, его понимание, его необычный взгляд на мир, его способность быть опорой, когда она чувствовала себя совершенно потерянной. В его запах леса и дыма.
Она осторожно высвободилась из-под пледа, стараясь не разбудить ни Лео, ни котёнка. Отстегнула молнию на входе в палатку и выбралась наружу. В прихожей было прохладно, но воздух был свежим, чистым, пахнущим влажной землей и озоном после грозы. Слабый утренний свет пробивался сквозь щели в ставнях, окрашивая пылинки в золотистые искорки. Клара прислушалась – звуки дома были совсем другими после ночной тишины.
Она пошла на кухню, чтобы поставить чайник. Проходя мимо окон, заметила, что небо уже прояснилось, и над восточным горизонтом алела нежная, рассветная заря. Озеро, вчера такое грозное, теперь выглядело безмятежным, огромное зеркало, отражающее розовеющее небо. На поверхности воды кое-где ещё виднелись круги от упавших капель, но в целом оно было спокойно. Клара сделала глубокий вдох. Каждый уголок Озёрного Края казался ей теперь новым, живым, полным скрытой красоты, которую она раньше не замечала.
Когда Клара вернулась в прихожую с двумя кружками горячего чая, Лео уже проснулся. Он сидел, опершись на локоть, и задумчиво смотрел на Уголька, который, проснувшись, теперь игриво боксировал с его пальцем.
— Доброе утро, — тихо сказал Лео, поднимая голову. В его глазах читалась та же лёгкая неловкость, что и у Клары.
— Доброе, — ответила Клара, протягивая ему кружку. Их пальцы слегка коснулись, и по телу Клары пробежали мурашки. Она опустилась на плед рядом с ним, сохраняя небольшое расстояние.
Некоторое время они молча пили чай, глядя на Уголька. Воздух был наполнен невысказанными словами, воспоминаниями о прошедшей ночи.
— Палатку нужно разобрать, — наконец произнёс Лео, его голос был низким и ровным, но в нём слышалась скрытая интонация. — Буря прошла.
— Да, — согласилась Клара. — Спасибо, Лео. За всё.
Он лишь кивнул. Они принялись разбирать палатку. Каждое движение было сосредоточенным, почти ритуальным. Складывание каркаса, сворачивание тента, упаковка пледа – всё это делалось в тишине, нарушаемой лишь шорохом ткани и стуком мелких деталей. Эта маленькая палатка, так неожиданно ставшая их убежищем, теперь казалась символом чего-то очень личного и хрупкого. Когда всё было собрано и отнесено в машину Лео, прихожая снова стала просто прихожей. Но пустота в ней была теперь другой, словно в воздухе остался невидимый след их совместного переживания.
Вернувшись, Лео остановился посреди лавки, оглядывая полки.
— Вечер поэзии прошёл замечательно, — сказал он, меняя тему, но его глаза всё ещё иногда встречались с её глазами, и тогда Клара чувствовала, как краснеют её щёки. — Многие говорили.